– Госпожа Моосгабр – большая специалистка, – сказала привратница быстро, – у нее большой опыт. Она ведь и лечит. Одному мальчику глаз сохранила, как я уже сказала, а за ту женщину, которая держит лавку между кладбищем и парком, похлопотала в Охране, чтобы сына у нее не забрали. А ведь, мадам, ее сын стрелял по воронам, шлялся и воровал.
– Да что вы говорите! – ужаснулась госпожа Линпек и слегка вытаращила на привратницу глаза. – Неужто правда? Верю вам, верю, мадам, что госпожа – большая специалистка, – сказала она одобрительно и убежденно, – я сразу поняла это, как только она подошла к стойке, незачем мне было и документ показывать, и что вы никакая не свидетельница – поняла. Для свидетельницы вы слишком деликатная, и на вас красивая цветная блузка, свидетельницы обычно бывают бедные. Думаете, мадам, госпожа специалистка могла бы похлопотать… – спросила она.
И привратница засмеялась, поглядела на госпожу Моосгабр и сказала:
– Конечно, госпожа Моосгабр похлопочет. Конечно, похлопочет. Госпожа Моосгабр знает Охрану вдоль и поперек, госпожа Моосгабр знает там всех и вся, а теперь и вовсе будет работать в семье богача, на вилле, где есть даже экономка.
– О, послушайте, мадам… – вскричала вдруг госпожа Линпек как-то очень оживленно… но в эту минуту к киоску подошла бледная женщина в черном костюме, и у госпожи Линпек засияло лицо, и на ее красных губах появилась улыбка: женщина хотела лимонаду. Госпожа Линпек протянула руку куда-то, откупорила открывалкой бутылку, налила в стаканчик и подгребла пятак. Женщина взяла стаканчик и отошла. – Послушайте, мадам… – воскликнула госпожа Линпек так же оживленно, – если вы, мадам, знаете стольких людей, как здесь говорит вторая дама, и я этому верю, мне вдруг пришла на ум одна мысль. Если вы знаете стольких людей, то, может, вы случайно знаете и некую Мари Каприкорну?
Госпожа Моосгабр и привратница переглянулись.
– Мари Капри, – сказала госпожа Моосгабр, – Мари Капри? Вы ее тоже знаете, госпожа Линпек?
– Я не знаю ее, – покачала головой госпожа Линпек так, что пышная завивка аж подскочила, – я о ней только слышала. Она была экономкой в одной семье. Это правда, госпожа?
– Я не знаю, – сказала госпожа Моосгабр удивленно, – я о ней вообще ничего не знаю.
– Но вы же сказали, что знаете ее, – удивилась госпожа Линпек.
– Я не говорила, – покачала головой госпожа Моосгабр, – знаю только, что она есть. Мне об этом сказали госпожа привратница Кральц и госпожа Айхен с кладбища. Но госпожа привратница и госпожа Айхен обещали, что, если что-нибудь узнают о ней, обязательно мне скажут, правда, госпожа привратница?
И привратница с пылающими щеками чуть ли не выкрикнула:
– Если я что-нибудь узнаю, – выкрикнула она, – тотчас скажу госпоже Моосгабр, мы живем совсем рядом, через проезд. А хотите, мадам, – сказала она быстро госпоже Линпек, – чтобы я вам тоже сказала, если что-нибудь узнаю? – И у госпожи Линпек снова прояснилось лицо, засияли глаза и на губах появилась улыбка.
– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – улыбнулась она привратнице, – вы меня найдете здесь ежедневно. Здесь, в этом киоске. Вот взгляните… – госпожа Линпек высунулась и посмотрела на бледную женщину в черном костюме, которая, допив в сторонке, как раз вкладывала стаканчик в корзину, – взгляните. Эта уставшая, бледная госпожа наверняка идет с кладбища. С похорон.
– Она пила довольно медленно, – кивнула госпожа Моосгабр и затрясла головой, к перрону подходил желтый поезд, – она пила лимонад, что у вас за стеклом в коричневой бутылке?
– Да, этот, – кивнула госпожа Линпек охотно, – он лучший. Во всяком случае, Броук так говорит, тот, у которого новый оранжевый свитер. Ах, мадам… – госпожа Линпек вдруг выкрикнула и дернула головой так, что ее пышная завивка аж подскочила, – да что ж это я, несчастная! – выкрикнула она. – Сижу здесь, говорю точно суфлер в будке, но спросить, что вы хотели бы выпить, мне и в голову не пришло. Что вы хотели бы выпить, дамы?! – выкрикнула она. – Довольно жарко, сентябрь, в парке еще цветут цветы. Постойте, я налью вам.
– Но у меня с собой и пятака нет, – сказала госпожа Моосгабр сухо, – я не рассчитывала на это.
– Но я ведь ничего с вас не возьму, – засмеялась теперь госпожа Линпек почти во весь голос и сжала ладонями виски, – постойте, я налью вам чего-нибудь хорошего. – И госпожа Моосгабр и привратница стали глазеть, как рука госпожи Линпек потянулась за стеклом к бутылке прекрасного лимонада, но, внезапно изменив направление, взялась за пиво. – Лучше пиво, правда, – сказала она, – это лучше, в нем, по крайней мере, градусы. Вот это «шерри». Броук говорит, что «шерри» – самое лучшее пиво, а у него новый оранжевый свитер. – И госпожа Линпек откупорила открывалкой две запотевшие бутылки и вылила их в два стакана.
– Что ж, спасибо, – сказала госпожа Моосгабр и чуть отпила.
