Потом он увидел леди Гастингс и посмотрел на нее оценивающе, словно пытался определить, как много она услышала и что из услышанного поняла.
– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказала мисс Алстон ровно. – Девочки, идемте. Пора укрыться в доме, начинается дождь.
Конечно, мы изобразили послушание и двинулись за ней, по пути уклоняясь от начавших падать с неба капель, но мое сердце все так же подпрыгивало от возбуждения: что имел в виду мистер Кёртис, говоря о мисс Алстон? Мы видели, как она наблюдала за ним с подозрением, это точно!
Дейзи ткнула меня пальцем, и я могла уверенно сказать, что ее одолевают те же мысли.
Каменные стены дома сомкнулись вокруг нас, и их холод я ощутила даже сквозь платье. Китти и Бини обнаружились слоняющимися в холле, Бини выглядела смущенной и потерянной, а Китти – очень сердитой.
– Вы пропали на целый год! – обвиняюще сказала она. – Мы скучали. Я…
Но тут открылась дверь столовой и из нее появились мистер Кёртис и леди Гастингс. Они могли войти через сад через французское окно, но было странно увидеть их снова вместе так быстро, и я застыла на месте, а Дейзи стиснула руку на юбке.
– Предупреди меня за неделю по меньшей мере, я не могу просто уйти… – пылко говорила леди Гастингс, но увидев нас, осеклась. – Девочки… – тон ее изменился. – Дейзи. Мисс Алстон, неужели я не велела вам развлекать их все время?
– Мои извинения, леди Гастингс, – сказала мисс Алстон безо всякого выражения. – Девочки, я полагаю, что самое время для очередного тура игр в честь дня рождения.
– Как здорово, – произнесла Дейзи, не отводя взгляда от матери.
Леди Гастингс покраснела, затем прочистила горло и сообщила:
– Хорошо. Ланч в час. О… Дейзи, с днем рождения.
– Спасибо, мамочка. Ты куда-то собираешься?
– Нет, – сказала леди Гастингс и внезапно заинтересовалась чем-то на потолке. – Бедный мистер Кёртис вынужден уехать по делам, и я пыталась убедить его остаться. Должно быть, ты меня неправильно поняла.
– О да, наверняка так, – буркнула Дейзи. – Как глупо с моей стороны.
Мы двинулись за мисс Алстон в музыкальную комнату, где планировались новые игры. Дейзи, шагавшая последней, изогнула шею, чтобы до последнего не выпускать из виду мать и мистера Кёртиса.
– Хэзел! – прошептала она мне в ухо. – Мистер Кёртис наглеет прямо на глазах. Нужно приглядывать за ним, а то кто знает, что он выкинет через час или два?
Я подумала – догадаться не так и сложно.
Мистер Кёртис уезжает вечером и пытается сделать так, чтобы леди Гастингс отправилась с ним. Если бы Дейзи использовала хотя бы половину собственных детективных способностей, чтобы разобраться в проблеме, она бы поняла все без труда.
Но сегодня ее день рождения, ну а в день рождения вам можно притворяться каким угодно образом.
– Мы приглядим, – сказала я, протягивая руку, чтобы пожать ее пальцы.
Дейзи ответила собственным пожатием.
– Старая добрая Хэзел, – сказала она. – Я знаю, что могу на тебя рассчитывать.
После ланча – салат и нескольку кусков холодного мяса с учетом того, что скоро будет праздничный чай, – мы вновь погрузились в праздничные игры. В этот раз мы баловались «сардинками», и даже Берти со Стивеном милостиво соизволили присоединиться.
Мы носились туда и сюда, вверх и вниз по извивающимся и ветвящимся коридорам Фаллингфорда, теряя и находя друг друга раз за разом, наталкиваясь на Хетти и Чапмана, мешая им наводить предпраздничный лоск.
В одном из раундов я втиснулась за спинку пухлого кожаного кресла, из трещин в обивке которого сыпались клочья лошадиной шерсти.
И тут ко мне подполз Стивен, выглядевший несчастным и страдающим.
– Привет, Хэзел, – прошептал он. – Что замышляешь?
– Ничего, – ответила. – Забавный выходит у Дейзи день рождения, не так ли?
Стивен скорчил гримаску, и многочисленные веснушки у него на носу задвигались.
– Чудовищно, – сказал он. – Этот человек, мистер Кёртис, мне совсем не по душе. Ведь это из-за него родители Берти и Дейзи все время ругаются?
– Я так думаю, – осторожно проговорила я, мой желудок сжался.
– Я ненавижу, когда родители ссорятся. Это выглядит настоящим несчастьем… Знаешь, мой отец… мой отец мертв, так что когда я вижу, как отцы и матери бранятся, то мне хочется, чтобы этого не происходило. Они ведь не знают, что может случиться.
Мне захотелось обнять его, но я не была уверена, принадлежит ли Стивен к обнимательным людям, или даже в том, принадлежу ли я к тем персонам, которые обнимают мальчишек, прячась за креслом в пустой комнате.
Так что я пылко похлопала его по руке и заявила:
– О, я тебя понимаю! И сочувствую.
– Все хорошо, – проговорил Стивен не своим голосом. – Он умер много лет назад. Хотя я почему-то не чувствую больше желания играть в «сардинки»… что скажешь, если мы немножко прервемся?
Я встала с большим облегчением – спинка кресла воняла, и все выглядело так, словно я прижимаюсь лицом к очень сырой и грязной лошади, – и сделала большой глоток свежего воздуха. Дейзи как-то взяла меня на конную прогулку, и меня хватило на целых пять минут, так что я знаю, о чем говорю.
Стивен был у окна, руки в карманах, прохаживался туда-сюда, словно кот.
