Самой прямой задачей любого рода древней пракультурной деятельности была задача магически-ритуальная — наибыстрейшим способом привести человека в состояние измененного сознания и установить контакт с неантропоморфными силами. Подобное же производилось не только словесными формулами и заклинаниями, но и другими религиозно-культурными практиками — театрализованными, визуальными, музыкой и танцем. Да, собственно, в пределах древних ритуалов они были неразделимы. Наиболее аутентичные языковые практики, сохранившиеся, дошедшие до наших дней с древнейших времен, — это мантрические и религиозно-культовые языковые формулы. Сей пласт также наиболее явно сохранился и в традиционном стихосложении с его регулярным настойчиво-утомительным размером и рифмами, где, благодаря именно доминации рифм и размера, резко сужается информационное поле, вычленяя минимальную и минималистскую многократно воспроизводимую ритмико-мелодическую структуру. То есть основной функцией в пределах подобного явления и артикулирования поэтических текстов предстает именно магическо-суггестивная. Может быть, вам доводилось слушать монотонное, почти одинаковое для всех, чтение русскими поэтами своих стихов. Более всего это напоминает шаманское подвывание. Именно на уровне этих проблем и остаются, как правило, мастера народных традиционных искусств и промыслов. Позднейшая эстетизация ими самими своего занятия является результатом их неосознанного отношения и нерефлективного приятия выводов и практики современного эстетизирующего сознания, пытающегося истолковать эту деятельность в современных терминах. Эти художники легко попадаются на сию приманку, возымев, зачастую, амбиции соперничать с современным искусством, быть в его пределах, или же высокомерно отрицать его.
Следующей по ходу исторического процесса и времени в пределах мифов является и выявляется как основная, доминирующая этическая функция, направленная на сохранение и восстановление мифологического и мифологизированного миропорядка и жизнеустройства. Это отложилось в поэзии в виде сложного и развитого сюжетно-содержательного пласта, неимоверно развившегося и прихотливо утончившегося за времена, добежавшие до наших дней в виде причудливых построений. На уровне данных задач, как правило, останавливаются и продуцируют свои тексты традиционные поэты, апеллирующие к многовековому опыту профессиональной поэзии.
Следующие функции — эстетическая и языково-культуро-критическая — являются уже производными более поздней секуляризированной культуры. Эстетическая способствовала и способствует до наших дней четкой стратификации развитого общества посредством предъявления ему идентификационных текстов, структур, а также процедур. Ясно дело, что мы тут совсем не поминаем всяческие другие тонкие материи и неземные утонченные переживания, связанные с понятием эстетического. Причем, заметим, что речь идет об эстетической функции, а не об оценке, которая может быть приложена практически к любому культурному явлению или окультуренному явлению природы (как, собственно, и оценка степени магического воздействия и суггестии, другое дела — мера адекватности данной процедуры). Ну, обо всем эстетическом, о его отдельности, связи с этическим и пр., много насказано всеми другими. Да я, впрочем, и не специалист в этом. Даже если бы и захотел, вряд ли смог бы произвести на свет что-то осмысленное и вразумительное. Так что и не будем пытаться. Будем пытаться на стороне и о другом. Заметим также, что ни один из этих пластов отнюдь не отменяет предыдущий, но встраивается в сложнопостроенную структуру взаимных репрезентаций на различных уровнях и в различных модусах.
Функция же языково-культурно-критическая наиболее явно и открыто прокламируется наиболее радикальными современными поэтами в качестве основных задач и проблем творческой деятельности, впрочем, как я уже и поминал, не отменяя до конца вышеупомянутые исторически и логически предшествующие пласты и функции — магические, этические и эстетические.
Так кто же есть поэт в современном мире? Вернее, шире — Художник, орудующий всеми этими культурными пластами, языками и приемами?
