Двадцать первый день после зачатия. Сердца еще нет, но то, что им станет, уже пульсирует. И в первую беременность, и теперь я плакала именно в этот момент. Когда слышала. Более поздние картинки, выведенные на экран, впечатляют почему-то меньше (хотя когда внезапно понимаешь, что в каком-то смысле стала обладательницей мужских половых признаков, это тоже сильно).
Видели, как баржа разворачивается на Неве? Вот так я переворачиваюсь с боку на бок во сне (о, в этот-то момент я просыпаюсь, капитан не может спать во время маневров!). Только я по другой оси, ясное дело. Так вот, в момент этого грузного переворота пульс маленького сердца учащается – пассажира потревожили, он недоволен. Ну ничего, скоро два сердца снова вернутся к своему ансамблю.
Маленькое сердце, живущее в моем животе, потом станет большим, больше моего. Мне хотелось бы думать, что его пульс будет учащаться только в моменты счастья и радостного предвкушения: первое признание в любви; восторг, который испытываешь, поднявшись на горную вершину; выход к публике, когда предчувствуешь успех, потому что сделал все, что от тебя зависело; открытие нового (чувства, музыки, человека). Но я знаю, что это не так. Это сердце будет стучать быстрее и в моменты тревоги, испытаний, бессилия. И еще, если все будет идти своим чередом, в ту минуту, когда мое сердце остановится.
Даже если вы вчера весь день таскали мешки с пылью, а потом вас одним из них ударили по голове, если вечером вы выпили шампанского с томатным соком и заполировали водочкой, если до четырёх утра безуспешно убеждали близкого друга, что взять в поход на северный полюс только пляжные тапки неразумно, а потом вам снился бог, который хлещет вас гигантскими сланцами по щекам, приговаривая: «томаты – зло!», если вы заснули при этом в одежде, которая мала вам на два размера, а друг, ушедший в поход в тапках, забыл в вашей кровати домашнего ежа, то и в этом случае с утра вы будете чувствовать себя лучше, чем я сейчас. Да, я просто спала с Матвеем, и у него было неважное настроение. Обычная ночь молодой матери.
Зато Лиза впервые в жизни сама приготовила нам на завтрак блины (встала для этого раньше всех)!
Я поняла раньше мамы и брата, что папа умирает.
Родители приболели. Я в деревне ловила связь на пятачке у березы, чтобы заказать мазки. Потом, уже из Пскова, созванивалась с ними, занималась организацией отправки в больницу. Сначала папу, потом маму. Брат, такой сильный, уверенный в себе бизнесмен, сказал мне: “Ты решай, я буду все делать, что нужно”. Мама боялась, что у меня пропадет молоко. Поделилась со мной этим недавно.
Последний разговор с папой. Стою у окна, под ногами мягкий ковер и деревянные половицы. Ставлю босую ногу то на мягкое, то на твердое. Сначала ведь хотела отправить папу в больницу, не спрашивая его мнения, но потом осеклась. И вот говорю с ним по телефону. Ехать не хочет, спокойно, весомо сказал мне о смерти: “Я готов”.
И вдруг я понимаю, что мороженое – один из самых мощных и работающих символов в моей жизни. Вот это внезапное "Блин, как же круто быть взрослой!" приходит чаще всего, когда покупаю себе трубочку или стаканчик крем-брюле и ем на улице. Ну, то есть это я решила, купила (и деньги в кармане есть на это дело) иду и ем, сама себе главная. То же бывает с алкоголем в баре и когда куришь вместе с мамой, болтая о жизни. Но мороженое сильнее. Пойманная за хвост детская мечта о том, что "вот вырасту и буду сама". И тут я такая: "Ага, я же говорила!"
Потом такая картинка: мы с папой вдвоем в кофейне на Суворовском проспекте едим мороженое из креманок. Настоящих креманок! Такие металлические, по дну которых так приятно проводить ложечкой, подъедая подтаявшие остатки. И запах особенный – свежая мороженая молочность с оттенком ванили и еще чего-то. Так только мороженицах-кофейнях пахло. И креманки (само слово до сих пор люблю) – только в мороженицах и кофейнях. И что меня особенно поразило тогда, мороженое было с черносливом. Это почему-то я сочла совершенной экзотикой. Я мало что помню из детства. Да и в кафе не то чтобы часто ходили (считай, не ходили совсем). Но вот эта вспышка. И папа в этой картинке такой мой, настоящий, большой, щедрый. И мы с ним заодно. За одно. За него. За мороженое.
И еще. Полжизни мечтала о круглой (тут тоже надо говорить это детское "настоящей") ложке для накладывания мороженого. Денис еще до нашего знакомства, в свои шестнадцать, работал в петербургском порту продавцом мороженого. Накладывал его "такой" ложкой. Понятно, что я вышла за него замуж без вопросов – героическое прошлое.
Несколько лет назад подруга подарила мне "такую" ложку на день рождения. В этом году муж на Новый год купил для меня металлические креманки из детства. И этим подаркам я радовалась так, как радуешься только в детстве. И почему-то ведь не купила себе сама, нужно было, чтоб подарок. Но настоящую мечту надо самостоятельно. И вот – фанфары, барабанная дробь, салют и моряки, бросающие мне цветы охапками… два дня назад мы с Лизой приготовили настоящее мороженое!
