простить долг,
т. е.
я – свободен.
Если должник – я, то
меня могут
либо простить,
либо отомстить.
Во втором случае,
я не волен выбирать,
т. е.
моя судьба зависит
от других, а потому
я – раб обстоятельств,
ибо
все зависит
от доброй воли того,
кто дал мне взаймы.
Сколько бы ты
не терял друзей,
одалживая им денег
в трудную минуту,
не переставай верить людям, и
одалживай, и
помогай им
вновь и вновь,
ибо это –
долг твой свыше.
А по деяньям нашим и
воздастся нам.
Когда тебе дают в долг,
ты чувствуешь себя неловко;
когда тебе в долг не дают,
ты чувствуешь стеснение.
Когда ты долг возвращаешь,
негодуешь.
Когда ты собираешься
дать взаймы, то
чувствуешь себя спасителем,
а давши –
обманутым.
Когда же тебе
возвращают долги,
ты начинаешь верить в…
чудеса.
Разве много найдется
старых и
близких друзей,
которые сами,
будучи стесненными в средствах,
рискнули бы одолжить своему другу,
пусть даже под хороший процент,
половину всего, что имеют?
Но сколько же таких,
которые могут
сделать это
в отношении людей,
которых узнали совсем недавно?!
Сделай это и
получишь награду от…
Бога.
Совесть бедного должника
не позволит ему
забыть о долге и
отказываться его возвращать,
даже если его кредитор –
богатый человек.
Ему не следует
обманывать кредитора,
ссориться с ним,
проявлять неуместную гордость
и обидчивость
в ответ
на законное требование
о возврате денег.
Пусть он чтит
соблаготворившего ему,
пусть он делится
любыми доходами и
постепенно возвращает долг
вне зависимости
от степени благосостояния
кредитора.
Пусть должник
уважает любую сумму,
которую ему одолжили,
ведь ему может быть неизвестна
мера того труда,
пота и
унижения,
ценою которых
она заработана кредитором.
Если же он занял у вора,
то возвращать долг
следует еще быстрее,
пока эта часть зло-нажитого
не принесла ему
несчастья.
Англичане говорят:
"прежде чем убить собаку,
очерни ее".
Так и некоторые должники,
настолько несчастные,
что не могут вернуть долг или
настолько низкие,
что не хотят его возвращать,
находят повод,
чтобы разругаться с кредитором,
очернить его и
внушить себе,
что они
и не должны ему вовсе.
При этом,
моральна несправедлива
и ссылка на
немощность,
болезнь или
голодающих детей, ибо
в таком случае,
деньги следует требовать или
просить в дар, а
не в долг,
заранее зная, что не вернешь.
Поступая так,
действительно,
можно добиться того,
что кредитор,
оказавшись благороднее должника,
простит ему долг и
забудет об обиде.
Однако,
в анналах деяний человеческих,
называемых по-разному,
будь то
историческая память или
Хроники Акаши,
такое гнусное деяние
навсегда останется
черным пятном
на полотне жизни должника.
Такой долг
превращается в карму,
которую придется отработать.
В этом смысле,
неоплаченного долга не бывает.
невернувший
малую сумму
человеку,
задолжал много
Богу.
Дом
Если осуществить свою мечту,
к примеру,
построить дом,
будет означать
необходимость
кого-либо обмануть,
то я предпочту
навсегда
остаться
бездомным.
Многоэтажные дома
похожи, скорее, на тюрьму,
чем на обычное
человеческое жильё.
Однако,
и в тюрьме люди живут.
А счастье человека
зависит больше всего
от того дома,
который мы выстраиваем…
внутри себя.
Разве нет
определенной прелести
в том, чтобы
вечно переезжать,
порхать с места на место,
нигде не пуская корней и
не порастая мхом оседлости?
Разве,
не лучше
иметь домом…
весь мир?
Разве,
не в отсутствии пут,
якоря,
балласта
заключается радость полета?
Разве,
полет
не есть
первый признак…
свободы?
А разве,
истина
не в поиске свободы?
А разве,
истина не есть
самое великое в мире,
то, ради чего стоит
жить?
Родной дом –
это хранилище сердца.
Мы можем
надолго покинуть свой дом,
свою родину.
Мы можем
бросить ее навсегда.
Но сердце наше останется там, где
оно впервые
наполнило пространство
своим стуком.
Конечно,
нам, порою, удается
оторвать сердце от родины,
увезти его далеко и
посадить на чужбине.
Но мы не замечаем того, что
корни сердца остались в той земле,
где стоит
или стоял дом,
который был
нашим первым приютом.
Эти тонкие
серебряные нити тянутся
сквозь пространство и
время
к пуповине
в некой точке земли
с двумя координатами:
место и время рождения.
К концу жизни,
человек может опутать паутиной
своего присутствия
весь земной шар.
Но
место смерти
всегда соединяется
с местом рождения
отрезком прямой –
временнуй стрелой жизни.
Наша смерть определит,
куда направлена
стрела
нашей жизни.
Известно, что
большинство из сотворенного
стремится к свету,
жаждет неба.
И форма многих растений
подсказывает человеку
форму устремления к небу –
широко раскрытые
объятия ветвей и
листьев,
обращенные вертикально вверх.
Вспомните,
как взываем мы к Богу.
Мы обращаем к Нему
(или к тому, кто от Его имени
может стать нашим спасителем
в то или иное
мгновение нашей жизни)
свое лицо,
тело и
руки
(«ветви с листьями»),
зачастую,
с растопыренными пальцами.
Вот таким,
по форме,
должно быть и жилище человека,
этот истинный символ жизни.
Действительно,
если жизнь –
это дар Божий, то
символическим выражением
нашей реакции
на этот факт
должна быть благодарность,
т. е. молитва или
обращение к Богу.
В природе
каждый предмет
благодарен Богу
за дарованную ему привилегию
существования и
каждый
из бесчисленного множества
предметов
