Галя права. Под лупой виднее. Через большое увеличительное стекло я стал пристально разглядывать ноготь и отечную кожу. Мое внимание привлекла бороздка, где здоровая кожа переходила в темную. В одном месте из этой бороздки торчал тоненький волосок. Пинцетом, очень осторожно, волосок удалось раскрутить.
Девочка еще долго болела. Кожа и ноготь частично сошли. Но все обошлось благополучно. Лишь позднее я узнал, что такие самозаматывания волос матери, персонала или самого ребенка возможны у маленьких детей. Иногда палец полностью гибнет. У нашей девочки этого не произошло…
К приемному покою подъехало такси. Из него под руки вывели мальчика лет семи. Он шел, с трудом передвигая ноги.
— Доктор, посмотрите, что с сыном, — обратился отец. — Он с утра не мочился.
В перевязочной сестра помогла снять ему штаны и трусики. Конец полового члена был резко отечен, почти черного цвета. Отчетливо была видна глубокая борозда. А в борозде — узкая веревка.
— Как это случилось?
— Старшеклассники затащили в сарай, завязали веревку и сказали, чтобы молчал. А то побьют. Вот я и терпел…
Веревку мы осторожно рассекли. Но что погибло, то погибло. Ничем помочь ни тогда, ни потом ему не удалось.
Нам свойственно закрывать глаза на явления неприятные, странные или страшные. Это присуще каждому нормальному человеку: больше радостей, меньше огорчений. Правда, мы иногда узнаем, что молодые ребята под влиянием наркотиков, алкоголя, неконтролируемых телевизионных передач способны на садистские поступки и даже жестокие преступления.
Когда я бывал за рубежом, меня поражала необычайная «синхронность» в преступлениях. Только в воскресенье по телевизору показывают боевик, где герой на спине своей жертвы ножом делает отметку в виде креста (помните старинную ленту «Знак Зорро»?), как в ближайшие дни подростки совершают несколько — не одно, а несколько преступлений, завершая их точно таким же крестом. Все это соответствует истине. Однако опыт более чем четверти века работы в хирургической детской клинике показывает, что это правда, но не полная.
Дело в том, что ребята в силу многих обстоятельств склонны к разным действиям. Можно думать, что в такой же степени, как существуют люди добрые или веселые, бывают люди грубые и злые. Иногда качества эти приобретаются в связи с условиями внешней среды, обстановкой, в которой эти люди росли и воспитывались. Иногда они отражают то, чем по своему характеру есть или были их родители. Или прародители. Без особого труда я могу вспомнить много случаев, подобных описанному ранее.
Вот двое ребятишек стерегут колясочку с младенцем на плоской крыше десятиэтажного современного здания. Младенец плачет. Его вытаскивают и выбрасывают через перила. Виновники — мальчик, брат этого младенца, семи лет и его спутница, девочка пяти лет.
— Зачем вы это сделали?
— Просто так… — ответила девочка.
— А чего он кричал?… — сказал мальчик.
Вот и вся история. Правда, младенец попал в сугроб. Его принесли в больницу. Внимательно обследовали. Сделали рентгеновские снимки. Ничего плохого не обнаружили и через несколько дней выписали здоровым домой. Но факт есть факт.
А вот мальчики приставили своему сверстнику к штанам сзади наконечник от компрессора. Сжатый воздух проник через штаны в кишечник и вызвал его разрыв. Срочная операция. Мальчика удалось спасти.
Или вот еще «шалость». Старшеклассники схватили малыша и в прямую кишку горлышком внутрь затолкали ему пустую четвертинку. Удалить ее даже под наркозом было нелегко…
Что это, групповой садизм? Бездумная жестокость? Ничего подобного. Это просто дети в том непривлекательном проявлении их разных качеств, о которых нам, взрослым, следует хорошо знать. Мы, наподобие страусов, иногда склонны прятать голову под крыло известных и удобных представлений: «Дети — цветы жизни». Да! В массе своей — действительно цветы. Но далеко не все. А раз так, то нам следует быть настороже. Быть внимательными к тому, что происходит вокруг нас. Даже если мы очень торопимся на работу, в магазин или в театр.
Осторожно! Дети! Пусть не ваши, а чужие. Тем более.
Одно время у нас, в медицине, любили призывы. Не всегда продуманные, но смелые и зовущие. Распространялось это и на нашу специальность. Порой на заседании посвященном проблеме острого аппендицита, звучала фраза, вроде: «Нужно бороться за полную ликвидацию смертности при остром аппендиците!» Мысль правильная, но осуществить ее невозможно. Аппендицит у грудного ребенка настолько редок и может протекать с такими непонятными симптомами, что своевременный диагноз поставить не сумеет даже очень знающий специалист. А запоздалая операция она и есть запоздалая. Да и не только у грудных детей.
