– Мне нравятся неожиданные предложения, которых у меня в жизни еще не было. Мне нравится справляться или не справляться, и если конкретно вам запомнился этот персонаж, это не означает, что я всю жизнь должен ходить в образе адмирала. Да ведь люди тогда скажут, что я сумасшедший. Я горжусь тем, что попробовал себя в этой роли, мне очень приятно, что эта работа запомнилась лично вам, но – такова моя профессия. Я сыграл, отложил и пошел дальше. Я хочу делать то, чего у меня еще не было, и при этом, желательно, не повторяться. Вот и все.
– Если бы мы в фильме «В движении» сосредоточились на профессии «журналистика», тогда бы сняли немного другой фильм, а мы все-таки снимали историю человека. Если бы мы снимали историю профессии, то я уверяю вас, что вы, как зритель, очень быстро это поняли бы. Но я, разговаривая с режиссерами, еще в самом начале пути всегда пытаюсь договориться, о чем конкретно мы делаем фильм. Либо это техническая какая-то вещь, либо, все-таки, это изучение души. Меня же не учили водолазной профессии, меня не учили быть летчиком-истребителем, меня не учили управлять кораблем. Но, так или иначе, я, конечно же, всегда смотрю, как себя ведут эти люди, что конкретно они делают. Но углубляться и изучать какую-либо профессию не входит в мои планы, в противном случае на это уйдет вся моя остальная жизнь. А чего я жду? Я не сижу и не гадаю на ромашке, а занимаюсь какими-то своими текущими вопросами, которые планирую на год вперед.
– Радио – по настроению, к газетам отношусь спокойно, иногда заглядываю в какие-то кино– или театральные рецензии, но всегда отталкиваюсь от того, кто их пишет. Сегодня очень много людей, которые считают себя знатоками нашей профессии, но они оценивают нашу работу через призму того, как сами воспринимают мир. И такого самолюбования, к сожалению, большинство. Много людей просто некультурных, которые считают себя журналистами, которые считают, что имеют право критиковать других, при этом сами из себя ничего не представляют, являясь лишь тусовочным материалом на модных вечеринках, на модных показах или на модных премьерах. Только избранные люди – их единицы – которые честно, а иногда и жестко, но занимаются критикой того, что мы делаем. Вот на этих людей я обращаю внимание и стараюсь слушать их замечания. Тем не менее в наших творческих студиях существует такая форма общения, как газета – каждая студия раз в квартал делает свою газету, знакомит читателя со своей жизнью, работой. Потому что бумажная газета – это такая тактильная вещь, ее можно потрогать, ее можно сохранить, ее можно погладить, в отличие от интернета. Часть тиража остается в студии, а часть разлетается по семи городам, по остальным студиям. Мне кажется, что это очень правильная вещь, и она опять же настроена на творчество, на фантазию.
– Я всегда жду каких-то внутренних побед и открытий. Какого-то внутреннего щелчка, когда я понимаю, что сам перешагнул очередную маленькую ступеньку, сам стал чуть-чуть лучше и сильнее, справился с той или иной творческой проблемой, которая, на мой взгляд, когда-то не была решена, а сейчас решилась. Глядя сегодня на детей, на их выступление, на их фантазию, я все это для себя записываю. И, не побоюсь этих слов, счастлив и горд оттого, что мы затеяли всю эту историю три года назад и что она сейчас дает такие потрясающие результаты. Приезжают мои коллеги, гости, которые никогда не видели, а только слышали, чем мы тут занимаемся, и разводят руками и говорят: «Ах! Ох! Что же это такое!». А я горд и счастлив оттого, что наши дети переходят на очередной уровень.
