376 Хотя здесь имеется в виду кандидат на крещение ("вновь рожденный младенцем"), смысл аналогии состоит в том, что Богу-Отцу, бородатому старику, поклоняются в Боге-Сыне как новорожденному.
377 Контраст между senex и риег касается более чем одного аспекта архетипа обновления Бога в египетской теологии, особенно, когда лежащая в его основе гомоузия проявляется также ярко, как в стихах Эфраема Сира: "Ветхий Днями, в своем величии, живет, как дитя в утробе"[1340]. "Твое Дитя, о, Дева, — это старик; он Ветх Днями и существует испокон веков"[1341].
378 Однако, нигде в этом материале нам не встречается очень специфический мотив дряхлости Бога, и источник, которым воспользовался Рипли, так и остается неизвестным. Впрочем, всегда есть возможность автохонного проникновения мифологемы из коллективного бессознательного. Нилькен обнародовал пример такого рода. Его пациент, учитель начальной .школы, страдал параноей. У него возникла теория о том, что Бог-Отец обладает огромными способностями к воспроизводству. Поначалу у него было 550 membra virilia[1342], но с течением времени их количество сократилось до трех. Кроме того, у него была две мошонки и в каждой было по три тестикула. Производство спермы в колоссальных объемах в конце концов ослабило его, он съежился до сгустка весом в пять тонн и был найден прикованным к стенам ущелья. Эта психологема содержит мотив старения и утраты способности к воспроизводству. Пациент воображал себя омолодившимся Богом-Отцом или его аватаром[1343]. В данном случае, архетипическая тема получила абсолютно оригинальное развитие, так что мы можем смело считать ее автохтонным продуктом.
379 В случае Рипли более вероятной представляется версия, что. он в своих целях видоизменил концепцию Ветхого Днями и его юного сына Логоса, который в видениях гностика Валентина и Майстера Экхарта был маленьким мальчиком. Эти концепции были тесно связаны с концепцией Диониса, самого молодого из богов, и с концепцией Гора-дитяти, Гарпократа, Зона, и т. д. Все они, естественно, говорили о стареющем боге. От христианских идей до язычества всего только один шаг[1344], и натуралистическая точка зрения, что отец угасает с появлением сына, или что он омолаживается в сыне, присуща всем этим древним концепциям, влияние которых тем сильнее, чем упрямей его осознанное отрицание. От церковника типа Рипли можно было почти что ожидать такой комбинации идей, даже если он, как и все алхимики, мог и не осознавать ее истинного значения.
381 Для того, чтобы войти в Царство Божие, царь должен трансформировать себя в теле своей матери в prima materia и вернуться в темное первоначальной состояние, которое алхимики называли "хаосом". В этой massa confusa элементы находятся в конфликте друг с другом; все связи разорваны. Распад — это предварительное условие искупления. Участник мистерии должен был пережить фигуральную смерть, чтобы достичь трансформации. Так, в видении Арислея Габриций распадается на атомы в теле своей сестры-жены. По аналогии с Ветхим Днями мы можем судить, в чем состояла цель алхимика: как мастер, так и субстанция должны были достичь совершенного состояния, сравнимого с Царством Божьим. В данный момент я не буду обсуждать справедливость этого очень смелого сравнения, но напомню читателю, что с точки зрения алхимиков трансформация была чудом, которое могло произойти только с Божьей помощью.
383 Здесь "химическая свадьба" принимает форму древнего ритуала усыновления, когда усыновляемого ребенка прятали под юбкой приемной матери, а затем извлекали оттуда[1348]. Таким образом Рипли избежал обвинения в проповедовании обычного кровосмешения.
384 В античности усыновление символизировалось либо фигуральным актом рождения, либо кормлением грудью приемного ребенка. Таким способом Гера "усыновила" Геракла. В гимне Небу[1349] бог говорит Ашурбанипалу:
