До недавних пор можно было думать, что серьезная финансовая отчетность где-то имеется, но публикации ВКЭ-1 таких надежд не оставляют. Есть несколько подробных реестров вещей, взятых экспедицией с казенных складов, и в них никаких цен. Составители ВКЭ поясняют: «именно в это время Адмиралтейств-коллегия разрабатывала смету Камчатской экспедиции для представления в Сенат», и даже привели справку о факте разработки [ВКЭ-1, с. 233, 243]. Но о самой смете ничего не сказано (существует ли она?), а в действительности «именно в это время» обозы экспедиции уже начали покидать Петербург, взяв на складах то, что удалось, без сметы и оплаты, ибо не имели денег сами.
Примерно та же картина с выплатой жалованья. 21 февраля 1733 года АК приказала выдать его всем отъезжающим «ис канторы генерала-крикскамисара» [ВКЭ-1, с. 286] — без указания суммы и статьи расхода. Один
Очевидно, что правительство пренебрегло денежным обеспечением экспедиции. Зато (вот удивительно) она дотошно расписала всякие мелкие выплаты (например, было предусмотрено 2 тыс. руб. на закупку подарков местным князькам). Вскоре, как увидим, этот прием был усвоен в отчетах ВСЭ.
Счет расходам вскоре же пошел на сотни тысяч рублей, и про беринговы 12 тыс. руб. (на всю затею!) никто уже не вспоминал. А в сборнике [Покровский, 1941] приведена оценка всей экспедиции в
Эту единственную известную мне сколько-то реальную оценку дал в рапорте 1743 года Писарев — изверг, клеветник и склочник, дал почти без расчетов. Можно ли принимать её всерьез, даже если иных оценок нет?
Составитель сборника не возразил против неё (хотя резко осудил иные позиции рапорта Писарева), да и что возразить? Если небольшой корабль стоил около 6 тыс. руб. в Архангельске, то в безлюдном и без строевого леса Охотске он должен был обойтись как минимум втрое дороже — ведь лес волокли за сотни вёрст без дорог и крупных рек,[92] хлеб и крупу везли с Ангары и Илима, а мастеров и снасти с Урала, Волги и даже Балтики.
Одна мелочь: доставка в суд и обратно примерно 1/3 из числа судившихся участников ВСЭ — обошлась, как будет дальше сказано, почти в 15 тыс. руб. (больше, чем Беринг отводил на весь транспорт экспедиции). Ясно, что вся экспедиция стоила во сто раз дороже как минимум.
Вернее говорить даже о
В неё ушло не менее 13 лейтенантов, что составило 10 % от числа лейтенантов и унтер-лейтенантов, фактически служивших тогда во флоте [П-2, с. 326], и ушли, в основном, лучшие — так показал весь ход ВСЭ. При этом, в силу недофинансирования, должности их долго оставались незанятыми, о чём АК, ввиду войны, била тревогу, но без успеха [ВКЭ-2, с. 701]. Видимо, не ниже была доля ушедших в экспедицию штурманов. Ушли с флота и другие высоко активные офицеры, например, Соймонов (до этого воевал у Гданьска). Изъяты они были из плавсостава и (немногие) из береговых служб, а не из штабов и канцелярий.
Неужели никто не подсчитывал тогда расходов ВСЭ? Подсчитывали и, вне сомнения, ужасались. Видно это из того, как жестоко урезались расходы по мере развертывания экспедиции. Вот один пример.
Планируя всю экспедицию на одном корабле (его следовало строить в Охотске), Беринг расписал ему вполне приличный штат. В частности, число вахтенных начальников было приемлемо: кроме него самого, предусмотрено было 2 лейтенанта, 2 штурмана и подшкипер. То есть, четырехчасовые вахты в норме.
Но вскоре, в штате ДКО, планировалось уже иначе: на каждом его судне предполагался командир, 2 подштурмана, 2 геодезиста и 1 боцманмат[94] — так что четырехчасовые вахты были там возможны лишь по привлечении в качестве вахтенных начальников обоих геодезистов и боцманмата; да и штурманы заменены (для экономии жалованья) на подштурманов.
