Вдруг в выверенном звуке ритуала произошел сбой – выпитые до дна барабанщики, от которых остались только обтянутые кожей кости, рухнули на камень пирамиды. И будто получив сигнал – замерли все остальные барабаны.
Девочка же на верхнем ярусе развела руки и резко выдохнула, усилием воли останавливая движение. Разогнанная вокруг нее кровь не справилась с остановкой и словно оторвалась от силуэта, воспарив над Варой отрезанным бутоном алого цветка, закрученного и пущенного в полет.
Только летел он строго вертикально, пока не завис над пирамидой в сотне метров – чтобы разорваться алым облаком.
Гости уже было выдохнули застрявший в легких вздох, когда в облако крови ворвалась стая черных птиц, видимых в закатном солнце черными кляксами. Словно на водопое, закружили они, напиваясь алыми каплями, покуда яростное слово на неизвестном языке, сказанное хрупкой девочкой, не заставило всех птиц замереть на какое-то мгновение, собрав чудной узор в небе с явными признаками гармонии и симметрии.
- Она жива и здорова, - облегченно выдохнул Аймара Олланта, не стесняясь гостей.
Все-таки, старость – тоже время чувств, пусть и не столь ярких, как в молодости.
- Надо помочь дочери спуститься, - степенно произнес Катари. – Не изволите прогуляться со мной, мистер Смит и вы, господа?
- О, я вижу, это семейное дело…
- Заодно я хотел бы обговорить финансовые вопросы.
- В таком случае, я с удовольствием составлю вам компанию.
Группа из двух Аймара и четырех приезжих начала подъем по заповедным ступеням клановой пирамиды.
Только разговора пока не получалось – слишком узкие ступени, а говорить главе клана в спину было слишком нагло. Благо, вершина площадки могла уместить и десятерых – без особого комфорта, все-таки примерно семь на семь метров, да еще –
как оказалось – с зияющим черным провалом посередине.
- Она жива, я видела ее, - устало и по-доброму шепнула прижавшаяся к отцу
Вара. – Ей хорошо и у нее красивые кошачьи ушки…
«Бредит», - со светлой грустью решил глава клана, передав ее в объятия деда и жестом указав им спускаться.
- Я подумал и решил, - произнес Аймара Катари, повернувшись к чужакам. –
Клан гарантирует премию размером в одну тонну золота.
Джереми недоуменно поднял бровь.
- Клан предлагает хозяину Нью-Йорка объявить такую же премию от своего имени.
- Но это вряд ли возможно… - Осторожно начал Смит.
- Иногда мне кажется, что вы не сильно переживаете за мою дочь. –
Внимательно посмотрел на него Катари. – Я хочу это исправить.
- Постойте, но это противоречит… - Начал было Джереми, но нечто словно подбило ему колени, а резкий порыв ветра дернул его одного к провалу в пирамиде.
Мгновение падения внутрь – и из глубины провала донесся отчаянный и протяжный вопль боли.
- Теперь я слышу искреннюю боль. Искренние слезы. Искренние переживания. –
Поджав губы, повернулся глава клана к дернувшимся назад гостям.
Казалось, только высота ступени пирамиды не давала им пуститься в бегство. А
еще – осознание того, что ЭТОТ человек даже не станет их догонять – переломает руки и ноги, да закинет в ту же бездну, не пошевельнув и пальцем.
- Но в-вы же гарантировали н-нам… - Забормотали они.
- Пока вы нужны мне для поисков, - напомнил им глава. – Вы для них бесполезны с самого начала.
- Помилуйте!!
- Вы трое. – Стегнув словом, оборвал вопль Катари. – Вы услышали, что я хочу передать вашему хозяину?
- Да! – истово ответил за всех центральный.
А остальные активно закивали.
- Таким образом, - чуть отвернулся Аймара от них в сторону. – Ваш хозяин либо получит тонну золота. Либо потеряет. В его интересах найти мою дочь. Опросить всех. Даже тех, кого опрашивать нельзя.
- Мы все поняли, господин, - подобострастно склонились посланники.
- Впрочем, вас слишком много для короткого послания, - гневно дернул бровью
Аймара, и еще двое – кто стоял по краям – были снесены в неизвестность провала и огласили поздний вечер новыми криками отчаяния.
Центральный, подкосившись, рухнул на колени.
- Уведите его, - дернул глава клана плечом, и стража, что ждала уровнем ниже,
подхватила выжившего под локотки и унесла вниз пирамиды.
Аймара Катари степенно и неторопясь спустился следом, отмечая зажженные по парку фонари и ряд факелов у подножия – ночь все-таки сменила сентябрьский день,
и тьма навалилась с почти той же бесцеремонностью, как Тинтайа на витрину ювелирного магазина.
Отец и дед дожидался его у подножия ступеней. Вару уже наверняка отправили домой, где ее ждет работа до одури на целую неделю, выгоняющая любые мысли –
чтобы не смела помнить этот день и думать о нем.
- Тинтайа жива, - повторил радостную весть Олланта, ступая на дорожку в сторону парка и предлагая немного пройтись.
- Жива и здорова, но не может дозваться до духов неба. Похищена.
- Но не ради золота и денег, - поддакнул дед. – У простых вымогателей не бывает таких сил.
