Никита Сергеевич Хрущев, третий по счету лидер Советского государства после Ленина и Сталина, так и вошел в историю в «черно-белом» образе. Добро и зло были уравновешены в нем, что и отразил надгробный памятник. Это был человек больших страстей и великих заблуждений.В книге рассматривается жизненный путь Хрущева, его взаимоотношения со Сталиным, другими вождями, входящими в «ближний круг». Автор стремится осмыслить период хрущевской «оттепели», способствовавшей формированию нового общественного и духовного климата в обществе.
Политическая история никогда не двигается по заранее намеченному руслу, но, как и сама жизнь, подвержена множеству случайностей. Потому и выглядит она как бессмысленное нагромождение невесть откуда взявшихся фактов, событий, «этапов пути», ответвлений и попятных движений, творимых как историческими личностями, так и «историческими» ничтожествами. История в принципе непредсказуема, поскольку создается непредсказуемым человеком, а ее «неправильность» обусловлена «неправильностью» самой действительности.
Именно такой непредсказуемой личностью, попытавшейся изменить «неправильную» реальность, и вошел в историю XX века Никита Сергеевич Хрущев. Вряд ли кто мог предсказать, что именно он станет лидером постсталинского режима. Вряд ли кто мог предвидеть те серьезные реформы, которые он осуществил (или попытался осуществить) за десять лет пребывания у власти, «взрывая» традиционное архаичное общество, скованное страхом, ложью, стукачеством и отсутствием воли к развитию.
Именно Хрущев первым из коммунистических лидеров попытался отделить Свет от Тьмы, божественное от сатанинского. Но слишком тяжел был груз прошлого, веригами висевший на нем и на всем обществе. Хрущев отдал приказ уничтожить все архивы, где находились документальные свидетельства его преступлений в годы сталинской тирании, однако из социальной памяти выбить это не удалось. А то, что главной ценностью и смыслом жизни для Хрущева была лишь власть, но никак не нужды народа и потребности общественного развития, позволяет ставить его, несмотря на широкомасштабные новации и реформы, в один ряд со всеми прочими партийными вождями советской эпохи.
Россия всегда демонстрировала не поступательное, а скачкообразное продвижение в цивилизацию: реформы Петра I, Александра II, Столыпина, сталинская индустриализация, хрущевская либерализация, горбачевская перестройка, ельцинская квазимодернизация. Но всегда оставался вопрос вопросов: как совместить экономическую и политическую модернизацию с традиционной «почвой», устоявшимися социокультурными ориентациями и ценностями?! Неспособность разрешить подобную дилемму стала причиной гибели Александра II и Столыпина, террора Сталина, непоследовательности Хрущева и Горбачева, наконец, иррациональности и безумства постсоветской квазимодернизации. В традиционном обществе быстрые изменения всегда чреваты катастрофой.
В России на протяжении всей истории социального реформирования при всех существенных или незначительных, удачных или сорвавшихся, верхушечных или глубинных, мирных или насильственных преобразованиях никогда не удавалось серьезно затронуть (Глубинную социокультурную суперсистему, лишающую общество способности к самоорганизации и саморазвитию и являющуюся одной из главных причин российской неустроенности.
Несмотря на все свои усилия прорваться в мировые лидеры, Хрущев всегда оставался в тени двух монументальных фигур коммунистической эпохи — Ленина и Сталина. На их фоне он выглядел весьма скромно. Он всегда был сыном своего времени. Выходец из простых людей, как и большинство его соратников, Хрущев искренне верил, что мир движется силой, а не знанием, что главное — это власть, а не интеллект и нравственность.
«Моментом истины» для него стало отстранение от власти. Многое из того, что говорилось на октябрьском пленуме ЦК партии в 1964 году в адрес Хрущева, было несправедливым, обидным, горьким. А ведь совсем недавно, в апреле того же года, поздравляя Хрущева с семидесятилетием, соратники выражали надежду, что им прожита только половина жизни, и желали ему прожить еще столько же и столь же блистательно и плодотворно. Леонид Ильич Брежнев вручил тогда юбиляру четвертую Золотую Звезду и трижды его расцеловал.
Тогда власть вновь персонифицировалась в личности Вождя. На смену славословию в адрес Сталина пришло восхваление Хрущева. Будучи сыном своего времени, он искренне верил в правоту марксистского учения и в скорое пришествие коммунизма. Мог ли он предвидеть, что на смену «курсу партии» придет «курс доллара», а мощная сверхдержава, созданная во многом и его усилиями, в считанные годы превратится в слаборазвито-могучую, управляемую виртуально-демократическим режимом страну.
Совмещавший в одном лице марксиста-догматика и прагматика-реформатора, Хрущев не подлежит какой-то однозначной оценке, как и всякая другая весомая историческая фигура. Отсюда — громадный разброс мнений в отношении его деятельности и его наследия.
