Книг, надписанных дедушке, намного меньше. Он не стал действующим лицом в литературном процессе, хотя любил поэзию всю жизнь, следил за появлением новых имен и собрал очень многое из того, что издавалось и заслуживало внимания. А все авторские надписи на сохранившихся у нас подаренных ему книгах сделаны одной рукой – характерным почерком, который не спутать ни с каким другим (Ахматова назвала этот почерк крылатым), – рукой Бориса Леонидовича Пастернака.
В начале 1922 года в его переводе вышли «Тайны» Гете. (Все большие поэты в советские времена вынужденно много занимались стихотворными переводами: это был способ литературного заработка, тогда как их собственные стихи не пускали в печать. В итоге мы получили замечательную школу художественного перевода. Чего мы при этом лишились – можно только догадываться.)
На «Тайнах» надпись:
Другу Шурочке, памяти ужасного ноября 1919 г. и его болезни, когда спешно исполнялась эта, преисполненная конфузов, но не вовсе неудачная вещь.
Б. Пастернак 26/III22 Москва.
С того времени, когда Александр Львович стал женатым человеком, Борис Леонидович дарил книги, надписывая их обоим супругам. Вот первая книжечка прозы Пастернака – «Рассказы», изданная в 1925 году:
Дорогим Татьяне Сергеевне и Шуре от Бори.
С любовью и беззастенчивостью, потому что проза скверная и я больше не буду.
12/IV 25.
«Скверной прозой» Борис Леонидович называет не больше и не меньше как, например, «Детство Люверс» и «Воздушные пути». Хорошо, что обещание «больше не буду» он не выполнил.
И еще четыре книжки надписаны Пастернаком: «Темы и варьяции», «1905 год», перевод «Змеееда» Важи Пшавелы и оттиск журнальной публикации из «Спекторского».
Дорогим Шуре и Тане от Бори 8/XII25
Дорогим Шуре и Татьяне Сергеевне с пожеланиями счастья и удачи.
Б.П. 30/ IX/27. Москва.
Шуре и Татьяне Сергеевне от Бори. 11.II.35
Надпись же на книге «Темы и варьяции» издательства «Геликон» – особенная. Она гласит:
Дорогим Татьяне Сергеевне и Шуре при люльке и с наисердечнейшими пожеланиями на этот счет. Б. Пастернак 5/XII/26
Люлькой, прилагаемой к книжке, Борис Леонидович назвал детскую коляску. Сыну Пастернаков Жене тогда исполнилось уже 3 года – возраст, когда человек может обходиться и без коляски. А вот Александру Львовичу с Татьяной Сергеевной она, судя по дате, действительно, пришлась кстати, и «наисердечнейшие пожелания на этот счет» тоже не пропали даром. Через два дня, седьмого декабря 1926 года у них родилась дочь, которую назвали Наташей.
Важное событие – появление нового человека – было оформлено соответствующим образом, и счастливые родители получили необходимый документ – «Свидетельство о рождении» № 5831 с косо наклеенной маркой «Гербовый сбор 15 коп.». Особенно убого эта справка выглядит рядом с дедушкиной метрикой. Тонкая, заполненная торопливым почерком бумажка, делавшая законным существование в стране, «где так вольно дышит человек», почтения к себе явно не вызывает.
Вот небольшая пачечка фотографий из маминого детства. На одной – неважно сохранившейся любительской – смешная малышка лет трех. Сидит на корточках, коленки возле ушей, на голове большой шелковый бант. Про этот бант мама вспоминала, что по авиационной моде тех лет он назывался «алаплан».
Вот маленькая Ната на рисунках Наумыча. Один – в плакатном стиле: две мускулистые мужские руки с засученными рукавами держат над фаянсовым горшком пухлую девочку с оголенной попкой. Лозунг на плакате гласит: «Спать укладывая дочку, не забудьте на горшочек детку посадить».
На другом – Наташа в коротеньком детском платье пишет что-то, лежа на животе и открыв рот, – вероятно, тщательно выговаривая слова. Сохранился листок с одним из ее первых письменных упражнений с отцом – этакая «переписка из двух углов». Кто знает, возможно, именно в момент ее написания и запечатлел художник Фридберг будущего редактора и театрального критика? Бумажка заполнена печатными буквами, через строчку: строчка криво, с некоторыми буквами навыворот, строчка ровно.
Папочка как ты поживаеш
Спасибо дочка, хорошо. А ты как?
Яучусь вшколи хорошо
Туся, ты написала неверно. Надо вот как:
Я учусь в школе хорошо. Твой папа.
Папа эо очень плохо написала Ты,
Туся, у меня совсем неграмотная.
Папа я радио слушаю.
Сохранился также «Домашний дневник Наташи Штих» – на такие штуки дедушка был мастер. Я помню, что в свое время похожий дневник заводил он и мне. Интересно, сам он его придумал или когда-то такие же ввел строгий Лев Семенович для него с братом и сестрой?
Наташин вырезан в четверть из ученической тетрадки, разграфлен и заполнен аккуратным дедушкиным почерком. Оценки выставлялись по следующим показателям:
Поведение
Послушание
Порядок
Занятия
Еда
