От хаты к колхозной конюшне далековато, но Васько, если бы только захотел, добежал бы туда быстро. Но бежать нельзя: где это видано, чтобы рабочий человек, закатав штанишки до колен, летел по улице, перепрыгивая через лужи? А Васько шел не гулять. Сам Олег Дынька попросил его помочь комсомольской организации усилить агитационно-массовую работу. Васько, конечно, согласился и был готов не только усилить ее, но и совершить какой-либо подвиг, даже если пришлось бы рисковать жизнью. Но выяснилось, что эта таинственная для Васька агитационно-массовая работа не требовала ни жертв, ни подвига. Васько должен был просто возить Наталку и Светлану по всем бригадам с книжками и мелким товаром, который они брали под расписку в кооперации.
Макар Подогретый выделил для них одноконную тележку и старенькую буланую кобыленку. В обязанности Васька входило: утречком запрячь ее, сложить в тележку книги, газеты и журналы и ждать возле кооперации Наталку и Светлану. Они приходили, получали от молчаливого, всегда сонного продавца несколько ящиков лимонада или ситро, конфеты, мыло, печенье, брошки, зеркальца и направлялись в поле.
Тележка была старенькая, и Васько покрасил ее голубой краской, а колеса — красной. Буланая кобыленка категорически не хотела запрягаться, но со временем привыкла. За тележкой всегда следовал эскорт в лице Тимка, Алика Козы и еще нескольких энтузиастов агитационно-массовой работы, которых Васько самовольно зачислил в ряды книгонош.
Сегодня Васько должен выехать в поле вдвоем с Наташей, Светлана пошла копать свеклу. На плантацию вышли все женщины. Платон опять почти не бывал дома. Днем он работал с Максимом на свекловичном комбайне, а ночью сеял озимые. Бригада Снопа и теперь не имела отдыха: после жатвы начали сев озимых, силосование кукурузы, а сейчас еще и свекла подоспела. Работа, работа — не видно ей конца.
Наталка радовалась, что она приносит пользу. В поле ждут ее люди, для которых она что-то делает, и она ездила к ним даже тогда, когда, казалось, не было сил подняться с кровати. Это дало себя знать: ночами участились приступы. К счастью, когда приезжала на несколько дней мать, Наталка чувствовала себя хорошо и была подчеркнуто веселой и беззаботной. На праздничный обед вырвался с поля Платон и привел с собой Максима и Юхима. Вечером сошлись посмотреть телевизор соседи, Наталка угощала всех кофе с пирожками. Потом они с матерью ходили в лес и на реку. Уезжала Ольга Аркадьевна с хорошим настроением, мучило другое — дом в Виннице опустел и жизнь будто утратила смысл. Отец с матерью решили сделать все для того, чтобы осенью Наталка с Платоном переехали к ним.
Обо всем этом Ольга Аркадьевна должна была сказать детям, но тихая Сосенка с живописными садами, мечтательными полями, счастливая Наталка на голубой тележке поколебали намерение матери. «Пусть побудет тут до осени, — подумала она, — лучшего курорта и не придумать…»
…Васько добросовестно нагрузил тележку ящиками с лимонадом, книгами, газетами и подъехал к хате.
— Наташа! — позвал он.
Никто не ответил. Замотав вожжи на опорку, он ловко перепрыгнул через перелаз и побежал в хату. Наташа лежала на топчане бледная, с посиневшими губами.
— Наташа! — крикнул Васько.
Она открыла глаза и прошептала:
— Подай таблетки и воды…
Васько сделал все, что мог: нагрел воды и положил ей на ноги грелку, тер похолодевшие руки.
— Легче тебе? Легче? Наталочка, я позову Платона… Я быстро.
Она отрицательно покачала головой.
Васько просидел возле Наталки до полудня. Она лежала, вытянувшись в струнку на твердом топчане, и тяжело дышала. Васько пооткрывал окна, двери, и Наташе стало легче. На бледных щеках пробился еле заметный румянец, руки потеплели.
Смерть отступила.
— Вася, поезжай на поле.
— Я тебя одну не оставлю.
— Мне уже лучше. — Наталка пыталась улыбнуться. — Ты поезжай, ведь там ждут.
— Кто?
— Люди… Люди ждут, — она была абсолютно убеждена в том, что в каждой бригаде беспокоились, почему нет Наталки и ее голубой тележки. — Только Платону не говори ничего. Скажешь, что у меня много работы… А завтра я поеду… Обещаешь?
Васько из всех сил гнал буланую лошаденку. Он должен сказать Платону обо всем, Наташу нельзя оставлять дома одну… Пусть вызовет с практики Галину, привезет врачей. Быстрее к Платону, быстрее!
— Но, но-о! — подгонял он лошаденку.
Надо было переехать через балку, а там уже сразу начнутся поля. Васько потянул вожжи, ударил кнутом лошаденку, она от неожиданности рванулась куда-то в сторону, тележка заскрипела, встала на дыбки и перевернулась. Зазвенело разбитое стекло, рассыпались книжки, конфеты и мокрые от лимонада сигареты. Васько растерянно посмотрел на красные колеса тележки, на сломанную оглоблю и заплакал. Буланая лошаденка грустно покачивала головой, будто сочувствовала горю Васька.
— Кто же так ездит? — услышал Васько Стешкин голос. — А еще парубок.
Стешка соскочила с коня, взялась руками за грядку и поставила тележку на колеса.
— Все начисто побил! Конфеты с табаком смешались… Разве не видел, что здесь канава?
— Не видел, — всхлипывал Васько.
