— Тем хуже, если об этом знают в районе. Я предлагаю за обман и очковтирательство объявить товарищу Коляде выговор, — сказал Платон.
— Я буду жаловаться, — пригрозил Коляда, зная, что никому он не скажет ни слова.
— Свое решение мы направим в райком. Голосую, — Подогретый поднялся из-за стола.
После собрания Коляда набросился на Подогретого:
— Ты подрываешь мой авторитет! Ходишь на поводу у Гайворона! Я председатель колхоза, а мне какие-то трактористы и кузнецы будут выговора лепить?!
— У нас у всех одинаковые партийные билеты, и в партии все мы равные, — отрезал Макар.
— Что-то ты, Макар, стал очень умным…
— Стараюсь, Семен Федорович.
— Смотри, а то…
— Что, анонимку напишете?
— Думай, о чем говоришь! — крикнул Коляда.
— Пишите, только я молчать больше не буду.
— Хорошо подрепетировал тебя Гайворон.
— Я его и поблагодарю… И Снопа и Мирона. Без них я до сих пор сидел бы чучелом на этом стуле… И прошла б моя жизнь где-то стороной. После того как я искал у Снопа кукурузу, родная дочка хотела из дому бежать… Вы, вы меня послали! А теперь не поспите ночи, как я не спал, да подумайте…
— Обойдусь и без твоих советов, — сказал Коляда и хлопнул дверью.
Коляду душила злость. Он ходил по безлюдным улицам села, не зная, что делать. Он заметил, что уже третий раз останавливается возле Меланкиной хаты. Если б знать, что нет того доносчика, зашел бы…
Меланка давно нравилась Коляде. Он помнил ее с того первого послевоенного года, когда приехал в Сосенку. Невысокая чернобровая девчушка уже была вдовой… И если б тогда не нашла его Фросинья, то наверняка женился бы он на Меланке. И может, была б у него радость в жизни. Много лет минуло, и опять Коляда почувствовал неудержимый порыв любви. Как-то ночью он пришел к Меланке. Пришел несчастный и влюбленный. Они сидели в темной комнате, и Семен Федорович говорил ей нежные слова… Может, и свою молодость вспомнила тогда Меланка.
Коляда оглянулся, не видит ли кто, и быстро проскользнул в калитку. Меланка сидела в маленькой комнатке на кровати и вышивала.
— А где квартирант? — опасливо спросил Семен Федорович.
— Поужинал и ушел. Рассказывал мне о вашем собрании…
— Переживу, Меланка. Еще не такое видел.
Сбросив плащ, Коляда присел возле Меланки.
— Соскучился по тебе, Меланочка.
— До меня ли тебе, — вздохнула. — Не вылезаешь из хлопот… И еще будут, Семен…
— Разве нам привыкать, Меланка? Не грусти, улыбнись…
— Не до смеха мне. Если б ты только знал…
— А что?
— У нас… будет маленький…
— Что? — У Коляды вытянулось лицо. — Как же это… Что же ты молчала? Надо в Косополье поехать. Или в область тебя отправлю…
— Никуда я не поеду, Семен… Да и поздно уже.
— Но ты знаешь, что тут, в Сосенке, будет? Да я ж на люди не смогу показаться… Гайворон с Подогретым жизни мне не дадут. — Перепуганный Коляда почти бегал по хате.
— А ты не бойся, — спокойно сказала Меланка, — я никому не скажу, чей ребенок. Пусть смеются надо мной, если им будет смешно… А я, может, его двадцать лет ждала.
— В области есть такие врачи, что…
— Не хочу. Пусть это будет мой позор. Но и счастье будет мое. А если ты боишься и… отказываешься от него уже сейчас, то… уходи, Семен, и никогда не появляйся.
— Меланка, я не отказываюсь, но, понимаешь, голова колхоза — и вдруг… За такое спасибо не скажут… — сокрушался Коляда. — А Фросинья если узнает, то хоть из села беги…
— Если хочешь, я могу уехать… Кто-то идет. — Меланка подошла к окну.
Коляда надел плащ, взял фуражку. В хату вошел Дмитро.
— Так, значит, Меланка, договорились: если приедут из области, то придется обед или там ужин приготовить, — сказал Коляда, будто для этого и зашел.
— Почему сегодня так торопитесь? — бросил насмешливый взгляд Дмитро.
— Твое, Кутень, дело маленькое, за собой смотри, а то я шуток не люблю, — предупредил Коляда. — Как приехал сюда на заячьих правах, так и уедешь. — В уголках рта Коляды мелькнуло что-то похожее на улыбку. Он еще минутку потоптался возле порога, будто не мог оторвать от пола свои сапожищи, а потом обратился к Меланке: — Выйди, слово сказать хочу.
Меланка туже завязала дрожащими пальцами платок и покорно вышла за Колядой в сени. Они о чем-то долго шептались там, а когда она возвратилась, Дмитро увидел, что у Меланки заплаканные глаза.
За два дня Васько стал самым счастливым человеком в Сосенке, а может быть, и во всем Косопольском районе. Счастье встало перед ним в реальных образах электрической плитки и телевизора. Эти события оживленно обсуждались среди однокашников Васька, и ему приходилось по нескольку раз в день со всеми подробностями рассказывать, как Платон, приехав из Косополья, торжественно включил плитку, как быстро закипела в казанке вода и каким вкусным был борщ.
Чтобы опровергнуть возможные выпады скептиков, Васько пригласил всех в хату и торжественно продемонстрировал могущество изделия завода «Электронагрев. аппаратура». На плитку поставили чугун с водой, и глаза мальчишек замерли в ожидании. Васько уверил, что ровно через тысячу четыреста семь секунд вода закипит. Хлопцы хором начали считать секунды, раз за разом опуская пальцы в чугун.
