Разобравшись в обстановке при нашей помощи, мы оставили вьетнамских товарищей для самостоятельной работы. В 15.00 ожидалось заслушивание командующего по решению и определению задач объединению, соединениям и частям. В домике, отведенном для нас, мы обсудили ход учений. Жансен Кереев доложил мне о положении с боевой готовностью соединений и частей I АК. Оказалось, что до 70% техники небоеготовно из-за отсутствия исправных аккумуляторных батарей. Даже те, которые стояли на хранении сухозаряженными, не могли приводиться в рабочее состояние из-за отсутствия электролита и дистилированной воды. Это уже не первые сведения по состоянию техники, особенно автобронетанковой. Мне об этом говорил Г. И. Обатуров.
Для меня было совершенно ясно, что решить задачу поддержания техники в боевом состоянии без соответствующей технической базы невозможно. Практически отсутствовали аккумуляторные, не было ПТО, ТЭЧ и других ремонтных объектов, так необходимых в наше время, в век максимального насыщения войск техникой. Это усугублялось еще и тем, что техническая подготовка офицеров была крайне низкой, а требовательность, взыскательность за плохое состояние ее практически отсутствовали. Надо было все это поправить. Но как? Министру Национальной обороны уже об этом докладывали, а сдвиги - пока слабые. Естественно, что я решил после обобщения материалов учения еще раз доложить МНО и НГШ об этом, попросить их принять меры, но мои мысли работали и в другом направлении. Мы даем дорогостоящую технику и вооружение. Это стоит миллионы. Но лучше было бы на этом этапе за счет некоторого сокращения его поставок помочь вьетнамской стороне создать техническую базу. Разумеется, что это нелегко сделать, но другого выхода я не видел. До заслушивания по решению обстоятельно поговорил со старшим полковником ГШ Чан До. Это была очень интересная беседа, открывшая мне глаза на многие положения оперативного искусства и тактики. Вообще это очень умный, целеустремленный человек и очень сосредоточенный. Я его знал несколько раньше по Улан-Уде и это позволяло мне вести разговор один на один, что не стесняло его.
Рано утром 13 сентября улетели в район учения. Должна была проводиться работа на местности по организации боя. Эта работа всегда вызывает интерес, так как она требует большого искусства. Когда вертолет совершил посадку, вьетнамская группа уже была на точке. Она располагалась на высоте и туда надо было забраться. Это первая высота, которую я должен был покорить на горных просторах страны. Впереди их было бесчисленное множество. Все обошлось благополучно, хотя взобравшись на высоту без передышки, дышалось тяжело. На точке уже были оборудованы места для работы и она началась. В работе и. о. командующего чувствовалась некоторая неуверенность, но все же он ее провел, хотя с большими издержками. Я решил поправить это и дал под запись вопросы, которые должны быть уяснены на местности. Вьетнамцы внимательно слушали и в их внимании чувствовалось согласие со всем сказанным. После небольшого 10- минутного перерыва работу на местности по постановке задач соединениям и частям повторили. Она получилась стройнее. Надо было после этого организовать взаимодействие, но и. о. командующего не собирался этого делать. Я понял, что он практически не имеет навыков в его организации. Тогда я опять пункт за пунктом изложил вопросы, которые должны быть решены по организации взаимодействия. Но не так-то просто сразу научиться его организовать. С большим трудом, кое-как оно было организовано. Закончив работу в полосе на главном направлении удара армии, мы должны были перелететь на вторую точку. Я не стал присутствовать на второй точке. Зачем двоим - мне и Керееву одновременно участвовать в учении, дублировать работу, тем более что слишком много было работы в штабе ГВС.
После обеда мне сообщили, что предстоит встреча с товарищем Ле Чонг Таном - начальником ГШ. Я ждал этой встречи, но надо было хорошо подготовиться, ведь это первая встреча. Этой подготовкой я и занимался. Параллельно готовился к встрече с министром обороны СРВ, о которой мне сообщили накануне.