Во взводе связи, обеспечивающем связь советника КОВРа с ГВС, побеседовали с солдатами и сержантами. Они чувствовали себя хорошо. У них небольшая ленкомната, библиотека, кинопередвижка, журналы, газеты. Письма получают 2-3 раза в месяц. Это не часто, но все же связь с Родиной поддерживается. Жалоб не было. На кухне, которую мы посетили, санитарное состояние было относительное. И. В. Вельджанов ссылался на то, что, дескать, пищу готовят вьетнамцы, они и отвечают. Но это несерьезно. В это дело на вникать. После завтрака мы улетели в ракетную бригаду. Надо сказать, что на завтраке в ресторане мы заметили хорошее, доброе отношение к нам. Многие официантки немного разговаривали по-русски. Это говорило о том, что наши россияне бывают там довольно часто. Ведь это угольный бассейн, дающий до 6 миллионов тонн угля, практически 80% от добываемого в стране, а в этом бассейне работает до 250 человек советских специалистов. Вот они и пользуются здесь общим вниманием.
До РБР летели всего лишь 30 минут. Я до этого не сумел побывать в этой бригаде, хотя много знал о ней из докладов генерала Григория Кузьмича Филоненко. Она обустраивалась и весьма бурно. За короткий период времени были возведены хранилища для техники, для ракет, для ракетных установок, казармы, ПТО, аккумуляторная, жилье для советских специалистов, для офицерского состава бригады, построено много хороших дорог. Командир бригады закончил нашу артиллерийскую академию, прекрасно говорит по-русски. Вот он и показывал весь комплекс проделанной работы. Впечатление осталось хорошее.
Наступили сумерки и надо было возвращаться домой. Мы попрощались и взяли курс на Ханой.
На следующий день, т. е. 25.2 улетели в Дананг. Мы решили побывать в Дананге, посмотреть бригаду надводных кораблей и базу хранения материалов и техники, откуда шло снабжение Лаоса. До этого мне на этой базе бывать не приходилось. Сперва мы решили осмотреть базу. Когда мы туда приехали, там уже был генерал Олег Алексеевич Комаров и полковник Александр Львович Момотков. Мы решили коротко послушать начальника базы капитана лаосской армии. Это очень деловой, юркий капитан, учившийся в свое время в Советском Союзе в автомобильном училище. Неплохо говорит по-русски. Заслушав его доклад, мы пошли осматривать складскую территорию. Она раскинулась довольно просторно на 5-6 гектарах. Кое-где имелось твердое покрытие в виде площадок, на которых стояла техника: машины, тракторы, бульдозеры, грейдеры, эскаваторы, катки, передвижные электростанции и другая техника. На площадках лежало много металла, уже изрядно поржавевшего, покрышек для машин, много агрегатов для различной техники и материалов. Под крышами нескольких складских помещений, весьма внушительных, хранились автомашины, цемент, электростанции и другие более мелкие агрегаты и материалы. Удивительно, что хранящийся в мешках цемент в значительной степени схватился, образовав до 3-4 см корку. Такого цемента хранилось до 8000 тысяч тонн. Вот где гибнут дорогостоящие материалы. Вот где безхозяйственность. Но что делать. Вывоз грузов в Лаос идет очень плохо. За месяц 200-300 тонн, а их лежит до 50 000 тонн, а чисто военных до 32 000 тонн. Думали, решали, но ничего разумного не придумали. Слишком дорогое удовольствие возить их автотранспортом. Машина сжигает до 1 200 литров бензина в оба конца, да еще изнашивается, да еще надо платить водителю, а привозят, допустим, 5 тонн цемента. Трудно сказать, что дороже бензин или цемент. Вот в этом и вся проблема с вывозом. Надо задействовать порт Винь, путь от которого в Лаос в два раза короче. Это решение проблемы.
Для перегрузки материалов с океанских судов на малые суда, так-как океанские не могут зайти в порт Винь из-за мелководья, надо иметь не менее двух мелких судов, которые и будут доставлять грузы в порт Винь, а оттуда автотранспортом в Лаос. Это должны решить министры обороны СССР и СРВ.
После осмотра склада поехали в бригаду кораблей. Осматривали малые противолодочные корабли. Команды были выстроены, мы заслушали рапорт и побеседовали с офицерами и личным составом. Оказалось, что из прежнего экипажа сторожевого корабля, который был полностью обучен в Симферополе, никого не осталось и никакой приемственности в смысле обучения экипажа не произошло. Те ушли, эти пришли без какого-либо перекрытия по срокам. Мы были удивлены этой беспечности, бесхозяйственности и бог знает еще чем. Зачем было учить целые экипажи? Зачем было тратить столько средств? Но что делать? Уже не вернешь. Надо смотреть на будущее, не допустить подобной бессмыслицы.