Приехав в штаб, мне сообщили ошеломляющую новость - умер Женсен Кереев. Вот тебе и жизнь. Был человек и нет человека. Надо было сообщить вьетнамским товарищам, все предусмотреть у себя в коллективе. Вызвал генералов Шмаль, Дорцева, секретаря парткома, Попова и распорядился по делам, связанным с похоронами Женсена Кереева. Затем пошел на узел связи и вышел на Николая Александровича Зотова. В конце спросил о звании. Осенью. Так сказал Мо СССР.
Отдав необходимые распоряжения, в 19.00 уехал домой. Не мог больше работать. Надо подумать, что делать дальше. Генерал-лейтенант В. Д. Серых сказал, видимо, правду - зачем Вам этот объект. Зачем? Как он был прав. Он видимо все знал и все правильно предвидел.
Удивительно гнетет общая обстановка. Никогда в жизни этого не испытывал. Даже не предполагал, что так может быть. Ведь это не первая заграница, но то было совершенно другое, ничем не похожее на эту обстановку и самочувствие. Как-то все гнетет, давит, все неинтересно, скучно и однообразно. Могут подумать, что это только у меня такое минорное настроение и самочувствие. Нет, это почти общее явление. У нас даже говорят, говорят правильно, что в этом климате не болеют только ненормальные люди. Все нормальные люди должны болеть и болеют. За сентябрь прошлого года, когда мне делали операцию аппендицита, сделали эту операцию еще 12 человекам наших специалистов. Что это - случайность? Видимо нет. Это какая-то закономерность. Ведь наших специалистов в Ханое 300-350 человек и на это количество 130 операций. Болеют кто чем. У кого скручивает руки, у кого выпадают зубы, у кого воспаляются легкие, у кого печень, почки, желудок и что угодно. Да! К сожалению это реальная действительность. Ну что это я взялся описывать болезни. Основной задачей дня было принять делегацию от ГШ и МО СРВ, изъявших желание выразить соболезнование по случаю безвременной кончины Ж. Кереева, отправить соболезнования на имя МО СССР и начальника ГШ СССР от МО и начальника ГШ СРВ, написать шифровку о встрече с товарищем Ле Зуаном. Все это заняло целый день, а в 18.00 надо было быть на подписании рабочих протоколов по Камрани и Реаму. Так и прошел день в заботах. К 18.00 поехал в Ба-Ба, где и должны были подписать протокол, а затем товарищ Фунг Тхе Тай особо подчеркнул роль ГВС в этом деле. Я был признателен за такую оценку. После ужина прибежал Сергей Макеев и сообщил, что меня приглашают на переговоры Маршал Советского Союза товарищ Огарков Н. В. Через 25 минут я был на пункте переговоров. Речь шла о предстоящих мероприятиях и нашей роли. Он задал вопрос о Керееве. Знаю ли я об этом. Я доложил, что мне все известно, но я понял и другое. Видимо Н. А. Зотов ничего не докладывал о соболезновании МО и начальника ГШ СРВ. Ведь под ними была моя подпись. Спросив о погоде, о настроении, я поблагодарил его и на этом разговор закончился. Домой пришел усталый. Немного почитал информацию, доклады и решил прилечь на диване. Было где-то 11.30 вечера.
В штаб решил не ехать, так как в 9.00 надо ехать к послу с Иванниковым Виктором Ивановичем. Он хочет доложить о проделанной работе за 11 дней. В 9.30 были у посла. На несколько минут зашли к советнику-посланнику товарищу Мякотных Юрию Николаевичу. Он собирался угощать нас чаем, но зашел референт посла и сообщил, что посол ждет нас. Мы пошли к послу, уселись за стол и начался деловой разговор. Докладывал вначале Виктор Иванович, затем я доложил о встрече с Ле Зуаном, затем обменялись новостями текущего порядка и разошлись. Затем на несколько минут зашли к товарищу полковнику Багурину Юрию Петровичу, затем к нашему аташе к генералу Давыдову Владимиру Александровичу, а затем только в Ба-Ба. Там вместе с московскими товарищами посидели, попрощались и я уехал домой.