Но когда, путник, ты поплывешь на комфортабельном теплоходе по бывшей Угрюм-реке, когда ты увидишь по ее берегам благоустроенные города и поселки, услышишь смех и веселую песню, вспомни и тех, кто с ружьем и котомкой, с молотком и компасом отпечатывал первые шаги на болотах, кто проводил катера через пороги, строил электростанции, добывал руду. Они заслуживают памятника, и нет большей награды человеку, чем благодарная память о его труде.
НА БЕРЕГАХ УГРЮМ-РЕКИ
(ПОВЕСТЬ)
1. Край сказочных богатств (пролог)
Группа людей вышла из леса и остановилась. Среди песчаных берегов спокойно текла река, а вокруг на сотни километров по-прежнему простиралась тайга. Суровые горные хребты Кодар и Удокан окаймляли ее по горизонту темными мрачными силуэтами. Вечная мерзлота подстилала болота. Над головой тучами висел гнус. Дикий, суровый, неизведанный край – такой увидел Чарскую котловину участник Сибирской экспедиции Российского Географического общества поручик Усольцев, посетивший ее более ста лет назад, в 1857 году.
Сейчас синее небо над Чарой наполнено гулом самолетов.
Им одним не мешают ни высокие хребты, ни густая чаща тайги, ни мошка, ни болота. Одна за другой садятся на Чарский аэродром тяжелые серебристые машины. Нескончаемым потоком текут грузы, прибывают новые партии изыскателей: геологи, гидрологи, буровики, взрывники…
Давно доходили до людей слухи о богатствах северного Забайкалья: медь изолото, молибден и асбест, уголь и гидроресурсы, лес и пушнина. Но только теперь, около пятнадцати лет назад, геологами было установлено окончательно, что в недрах Удоканского хребта скрываются неисчислимые залежи медной руды.
Наминга! – так называется место, где впервые была найдена медная руда. В переводе с эвенкийского это слово означает «ущелье».
Наминга! – теперь это слово звучит как синоним обширных площадей меденосных песчаников.
Наминга! – это в будущем крупнейший промышленно-экономический район Забайкалья. Здесь будут рудники и обогатительные фабрики; здесь возникнет город, подобный Норильску; сюда протянется нитка железной дороги, а по проводам пробежит электрический ток. Как круги по воде расходятся вокруг Наминги экспедиции: геологические, гидрологические, геофизические, поисковые… В орбиту Наминги втянуты местные жители: каюры-оленеводы, лоцманы, проводники-охотники. На службу экспедициям поставлена армия авиаторов.
Еще бы! Ведь для того, чтобы собрать первые сведения Усольцеву сто лет назад необходимо было преодолеть лишь мрачные горные хребты, а теперь препятствием на пути к подземным «кладовым» является слабая изученность края. Нужен своего рода подземный «путеводитель», который позволит определить, где еще залегают меденосные песчаники, укажет наилучшие участки для трассы железной дороги, выявит промышленные запасы… воды. Да, воды! В этом крае вечной мерзлоты и обширных болот не хватает воды, чтобы обеспечить промышленный комбинат и будущий город. И в числе прочих надо решить проблему: когда возникли горы, хранится ли на дне впадин уголь, содержится ли в песках россыпное золото, нет ли поблизости крупных залежей глин?
Перед пассажирами, прибывающими в Намингу, открывается удивительно интересный край. Первые два часа полета под ними простиралось однообразное Витимское плоскогорье. Тайга, тайга, тайга. Темные ленточки рек с оторочками желтых берегов. Редкие населенные пункты. А теперь земля как будто вздыбилась. Острые вершины тянутся к крыльям самолета, сейчас заденут его серебристую обшивку.
– Да, – в раздумье говорит один из пассажиров. – Нелегко здесь проложить трассу железной дороги…
А внимание привлекает уже новое удивительное явление: впереди, среди общего зеленого фона тайги и болот какое-то странное желтое пятно. Самолет приближается к нему и путники не верят своим глазам: под крылом пустыня, забайкальские Кара-Кумы! Желтые гряды дюнных песков застыли словно морские волны. Ветер гонит по ним шары перекати-поля, не хватает только каравана верблюдов. Но что это? Караван! Только по пескам идут не верблюды, а олени! Они не пугаются, не вздрагивают, когда самолет пролетает над ними. Слишком привычной, даже для оленей, стала для них эта машина.
А к западу от песков округлые, отполированные льдами скалы рассказывают уже о другой эпохе – ледниковой. В боль-ших озерах, как будто растворилась чернота гор. Называются они – Большое Леприндо, Даватчан, Малое Леприндо. Окру-жают эти озера морены – вынесенные ледниками с гор груды песка и камней.
…А еще далее на запад широкая долина реки Сюльбан выводит на простор Муйской котловины. По ее краям также высятся черные горы, а между ними лежат опять пески. Могучая река пересекает с севера на юг и котловину и обрамляющие ее горы. Туда сейчас держит курс самолет, на котором среди прочих пассажиров, лечу и я. На этой реке нас ждет ка-тер. На ее берегах стоят наши олени. От нее нам предстоит не близкий и не легкий путь обратно – от дальних окрестностей меденосной Наминги до самого ее сердца. Мы должны будем совершить обзорный маршрут через Сюльбан, Леприндо и Чару, дать специализированное описание природы, рассказать о суровых свидетельницах былого оледенения – моренах, раскрыть тайну происхождения песков, выполняющих котловины.
Так где же располагается этот край сказочных богатств и удивительных контрастов? На каких картах искать его? И что это за река, которую писатель Шишков назвал Угрюмой?
