Так всю жизнь и прожил бедняком Асатур. Только при советской власти зажил он хорошо, но страх, скопившийся в нем за пережитое голодное полустолетие, не покидал его. Этот страх перед нуждой и жадность частного собственника, которые еще ютились где-то в уголке его души, заставили старика сейчас снова опустить мешок с плеч и зарыть его глубоко в углу хлева. «Умирая, завещаю внукам», — решил он.
Дед Асатур нашел в карасе целое богатство. Но не меньшее богатство нашел в другом карасе Армен. Осматривая его, он заметил внутри какие-то странные царапины. Армен вгляделся внимательнее. Сомнений не было: чем-то острым на стенке огромного, плохо обожженного глиняного кувшина вкривь и вкось были нацарапаны какие-то буквы. Многие из них были залеплены воском.
Армен сбегал за горячей водой и тщательно отмыл и отскреб внутренность кувшина. Потом он взял карандаш и бумагу и старательно перерисовал найденную им надпись.
Прочесть ее Армен не смог: буквы были армянские, но слов он не понял. Только одно из них и было ему знакомо — имя «Артак».
Армен помчался к Араму Михайловичу.
— Я принес вам письмо от полководца Артака, — сказал он улыбаясь.
— Что, он опустил его в почтовый ящик? — засмеялся учитель.
— Нет, в карас.
Арам Михайлович долго разглядывал срисованную Арменом надпись, но тоже не мог понять всего, о чем в ней говорилось.
— Это, — сказал он, — древнеармянский язык.
Арам Михайлович достал из шкафа словарь древнеармянского церковного языка и, разбирая слово за словом, фразу за фразой, заносил их на листок бумаги. Некоторые места записи с трудом поддавались расшифровке. Учитель хмурился, волновался, но лицо его постепенно светлело и оживлялось довольной улыбкой. «Скалы, скалы… — шептал он, — скалы раскололись и поглотили Великий Источник… И после… после… поля…»
— Ура! — наконец вскричал он. — Всё… Прочел всю запись! Слушай, Армен, вот что сказано в ней… — И Арам Михайлович торжественно прочел: — «Я, Артак, севанского края полководец, родился под несчастной звездой. Гора загремела, земля затряслась, море вышло из берегов, скалы раскололись и поглотили Великий Источник. Поля и нивы наши стали пустыней. И пришел чужеземный захватчик, придушил, уничтожил мой голодный народ, и реки крови потекли по этой стране. Ныне, окруженные врагами в пещерах Чанчакара, уповаем на милость неба».
— Вода?… Значит, в нашем селе был Великий Источник! Как хорошо, что мы поднялись на Чанчакар!
Армен в волнении вскочил с места.
— Да, вода была и, к сожалению, пропала, — задумчиво ответил учитель.
— Но где же был он, этот Великий Источник?
— Вот этого-то мы и не знаем, — сказал Арам Михайлович. — Пойдем к деду Асатуру, поговорим с ним.
По дороге они встретили Камо.
— Камо, новость-то какая! Вот удивишься!… — показал ему бумагу Армен. — Потом скажу, идем к деду.
Старик всполошился, увидев посетителей. Лицо у него побледнело.
— Что случилось? — едва выговорил он дрожащими губами.
— Ничего. Ты должен объяснить нам тайну караса, — сказал учитель.
— Караса?… — Дед, внезапно ослабев, сел на тахту. — Я… я… к-караса?… — заикаясь, говорил он.
— Что с тобой, дедушка? Армен нашел в старом карасе запись. В ней говорится, что в далекие-далекие годы где-то в наших местах было очень много воды. Что ты об этом знаешь? Ты ведь охотник, тебе знаком каждый камень у нас. Может, ты видел где-нибудь следы былой воды или каналов? А?
— Ах, об этом карасе? — облегченно перевел дух старик. — Нет, сынок, не видал. И мы ведь не дураки. Была бы вода, мы бы ее достали. Сколько раз уж у нас сгорали поля от засухи!… Будь вода, мы бы разве упустили ее?
— Знаешь, дедушка, — продолжал учитель, — в древности в Армении был такой обычай: у начала каналов ставили каменные фигуры, статуи-памятники богу воды. Таких фигур ты тоже не видал?
— Нет, таких не видал… Вот разве что под Черными скалами, на Дали-даге, есть вишап. Вроде как крокодил, только без хвоста…
— Вишап?… Должно быть, то самое, А ну, дед Асатур, собирайся, идем! — взволновался учитель. — Идем скорей!
Камо поспешил к Асмик.
У фермы он застал Сэто. Перегнувшись через изгородь, он говорил Асмик:
— Если мать из железа, без сердца, то, конечно, дети у такой матери запаршивеют. Ну и ферму же вы устроили, бородой вашего деда Асатура клянусь! Я бы…
Сэто не кончил фразы. Увидев Камо, он обратился в бегство.
— Не обращай на него внимания, Асмик, — сказал Камо девочке. — Сбегай лучше сейчас к Грикору, скажи, что мы идем на Дали-даг.
— На Дали-даг?… — обрадовалась Асмик.
Она мигом собралась и побежала за Грикором. Мать Грикора неожиданно запротестовала:
— Что вы его из-за каждого пустяка тревожите, не даете дома ничего сделать!
— Нани, кто бы другой так сказал, а ты ведь знаешь, что без меня ни одна научная экспедиция не удается, — серьезным тоном сказал Грикор.
— Ну, поди, поди, сумасброд! Разве из тебя толк выйдет? — сказала мать и, смеясь, махнула рукой.
— Выйдет, нани-джан, но на это время нужно — лет пятьдесят, пожалуй, — улыбнулся Грикор матери.
