Роберт ШЕКЛИ
НА БЕРЕГУ СПОКОЙНЫХ ВОД
Марк Роджерс, старатель, отправился в пояс астероидов на поиски радиоактивных руд и редких металлов. Он занимался этим несколько лет, перебираясь от одного каменного обломка к другому, но без особых удач. Наконец он обосновался на каменной глыбе толщиной около полумили.
Роджерс словно уже родился старым: после определенного возраста его внешность почти перестала меняться. Лицо его стало бледным от долгого пребывания в космосе, а руки слегка дрожали. Каменную глыбу он назвал Мартой в честь девушки, с которой никогда не был знаком.
Ему немного повезло - он нашел небольшую жилу и заработал достаточно, чтобы привезти на Марту воздушный насос, скромный домик - скорее хижину несколько тонн земли, баки с водой и робота. А затем обустроился и предался созерцанию звездного неба.
Робота он купил стандартного - универсальную рабочую модель со встроенной памятью и словарем в тридцать слов, который Марк начал по словечку увеличивать. Он имел кое-какой опыт по части всяческих железок, к тому же Марку очень нравилось приспосабливать на свой вкус все, что его окружало.
Поначалу робот умел произносить лишь "Да, сэр" и "Нет, сэр". Он мог излагать простейшие проблемы:
"Воздушный насос барахлит, сэр". "Пшеница прорастает, сэр". Был способен и на вполне удовлетворительное приветствие: "Доброе утро, сэр".
Марк все изменил. Для начала он выкинул всяческие "сэры" из словаря робота; на его астероиде равенство стало законом. Затем назвал робота Чарльзом - в честь отца, которого никогда не видел.
Шли годы, и воздушный насос начал протекать, превращая содержащийся в скалах планетоида кислород в пригодную для дыхания атмосферу. Воздух понемногу просачивался в космос, и насосу приходилось работать несколько интенсивнее, вырабатывая больше кислорода.
На ухоженном клочке чернозема исправно вырастали урожаи. Подняв голову, Марк мог видеть пронзителыную черноту космической реки и плывущие по ней точечки звезд. Вокруг него, под ним и над головой медленно дрейфовали обломки скал, и изредка на их темных боках поблескивало сияние звезд. Иногда Марк замечал Марс или Юпитер. Однажды ему показалось, что он увидел Землю.
Марк начал записывать на встроенную в Чарльза ленту новые ответы, которые тот произносил, услышав ключевую фразу. И теперь на вопрос: "Неплохо смотрится, верно?" - Чарльз отвечал: "По-моему, просто здорово".
Поначалу робот произносил те же самые ответы, которые Марк привык слышать, долгие годы разговаривая сам с собой. Но понемногу он начал создавать в Чарльзе новую личность.
Марк всегда относился к женщинам с подозрительностью и презрением, но по каким-то причинам не отразил, это отношение на ленте Чарльза. И точка зрения робота стала совершенно другой.
- Что ты думаешь о девушках? - мог спросить Mapк, когда, покончив с домашними делами, усаживался возле хижины на упаковочный ящик.
- Даже не знаю. Сперва надо отыскать подходящую. - Робот отвечал старательно, воспроизводя записанные на ленту ответы.
- А мне вот хорошая девушка пока не попадалась, - произносил Марк.
- Знаешь, это нечестно. Наверное, ты искал недостаточно долго. В мире для каждого мужчины имеется девушка.
- Да ты романтик! - презрительно говорил Марк. Тут робот делал паузу заранее предусмотренную - и посмеивался тщательно сконструированным довольным смехом.
- Когда-то я мечтал о девушке по имени Марта, - продолжал Чарльз. - И кто знает, может, если поискать хорошенько, я еще смогу ее найти.
Затем наступало время ложиться спать. Но иногда Марку хотелось еще немного поболтать.
- Что ты думаешь о девушках? - снова спрашивал он, и прежний разговор повторялся.
Чарльз старел. Его сочленения утрачивали гибкость, а кое-какие провода начали ржаветь. Марк мог работать часами, ремонтируя робота.
- Ржавеешь помаленьку, - подшучивал он.
- Да и ты не юноша, - отвечал Чарльз. У него почти всегда был готовый ответ. Пусть незамысловатый, но все же ответ.
На Марте стояла вечная ночь, но Марк делил время на утро, день и вечер. Их жизнь шла по простому расписанию. Завтрак из овощей и консервов из запасов Марка. Затем робот отправлялся работать в поле, где растения тянулись из земли, привыкая к его прикосновениям. Марк чинил насос, проверял водопровод и наводил порядок в безупречно чистой хижине. Потом ленч, и на этом обязанности робота обычно заканчивались.
Они садились на упаковочный ящик и смотрели на звезды. Они могли разговаривать до самого ужина, а иногда прихватывали и кусок бесконечной ночи.
Со временем Марк обучил робота вести более сложную беседу. Конечно, ему не по силам было научить робота вести непринужденный разговор, но он смог добиться предела возможного. Пусть очень медленно, но в Чарльзе развивалась личность - поразительно не похожая на самого Марка.
Там, где Марк ворчал, Чарльз сохранял невозмутимость. Марк был язвительным, а Чарльз наивным. Марк был циник, а Чарльз - идеалист. Марк зачастую грустил, а Чарльз постоянно пребывал в добром расположении духа.