Петръ Никодимычъ, весь багровый, поднялся съ мста.
– А, вотъ какъ ты со мною разговариваешь! Родного брата въ человкоубійств подозрваешь? Господа, вы слышали, вы свидтели!
И онъ завертлъ пустой бутылкой съ такимъ видомъ, который не общалъ ничего хорошаго. Родственная сцена начинала принимать развитіе, при которомъ постороннимъ не слдуетъ присутствовать.
