Стрельбу услышали в Курове, и капитан Штейн выслал двадцать солдат на помощь автоматчикам. Новый отряд прибыл к оврагу почти одновременно с людьми Назарова. Бой разгорелся.
Партизанам не удалось преодолеть овраг. Два немецких пулемета ответили на огонь партизанского РПД. Назаров приказал отползать по оврагу и собраться всем опять на вырубке, левее, в зарослях березняка.
Выбравшись из оврага, партизаны доползли до поросли молодых березок. Вражеский огонь нарастал. Назаров принял решение отходить. Но тут Толя Шумов, который с винтовкой лежал рядом, крикнул:
— Иван Николаевич! Слева… Глядите!
Назаров и сам увидел: из оврага выскочили два немца, еще два, четыре, шесть…
Партизаны прижимали головы к трухлявым пням, к гладким стволам тонких березок. Подпустив немцев поближе, ударили гранатами. Удачно. Немцы побежали к оврагу — винтовочный огонь им в спины.
«Может, успеем отойти?» — подумал Назаров.
Но немцы залегли, открыли огонь, готовые к новой атаке.
У партизан осталось по последней гранате, патроны на исходе. Немцы догадались об этом по редким винтовочным выстрелам. В новую атаку пошли решительно. Даже пулеметы с той стороны оврага двинули вперед.
«Эх, придется отходить по полю!» — подумал Назаров.
С тыла кто-то полз, тяжело дыша. Назаров обернулся и услышал крик Толи Шумова:
— Володька! Ты?..
Володя Колядов ничего не ответил другу. Он докладывал Назарову:
— Бормотов ударит с тыла… Держитесь. Через несколько минут.
— Гранаты к бою! — скомандовал Назаров. И крикнул изо всех сил: — Огонь!
Не любит партизан расставаться с последней гранатой, потому и закричал командир.
Когда рассеялись дым и пыль, Назаров увидел, что немцы лежат на снегу, осторожно приподымают головы в касках. На какое-то время в бой ворвалась тишина. И в этой тишине с той стороны оврага застучал пулемет. Другой РПД застрочил чуть поодаль. Из кустов, где недавно были немцы, хлестнул винтовочный залп. Немцы заметались. Даже не отстреливаясь, они кинулись к оврагу, ломая кусты, побежали вправо и влево.
И опять наступила тишина. Партизаны, которых Бормотов вывел в тыл немцам, прекратили огонь, опасаясь задеть людей Назарова, бежавших к оврагу. Спускаясь по склону, Назаров услышал голос Бормотова:
— Сюда! Все ко мне!
Вскоре весь отряд был в сборе. Тяжело отдуваясь, Назаров подошел к Бормотову:
— Чего остановились? Разбить людей на две группы… вправо и влево, не выпускать из оврага ни одного фашиста…
Бормотов снял с шеи бинокль, протянул Назарову:
— На, взгляни!
Назаров поднес бинокль к глазам. По тракту со стороны Рузы к Курову шла колонна автомашин с автоматчиками. На огородах гитлеровцы устанавливали минометы.
— Отход! — приказал Бормотов.
В лесу уже сгущались сумерки, когда отряд прибыл в лагерь. Оставленные Бормотовым партизаны все подготовили к перемене базы. Вскоре из ближайшей деревни приехали четыре повозки. Начали грузить на сани боеприпасы и продовольствие. Через час отряд покинул обжитое место.
Бормотов, Назаров и Аксенов шагали впереди колонны.
— Из-за твоей милости базу потеряли, — с укором сказал Назаров Аксенову. — Эх, ты!..
Но Бормотов вступился за Аксенова:
— Аксенов виноват: без приказа ввязался в бой. Но дрался-то он как положено! И другие товарищи тоже. Ничего! Вне плана, а немцам-то всыпали. У нас три человека легко ранены, а у гитлеровцев убитые. Значит, бой полезный. Хоть чуть-чуть, но Москве легче!
Вместе шли Шумов, Колядов и Сухнев.
— Ты в Осташево не ходил? — спросил Шумов Колядова.
— Нет. После того дня меня Назаров не пускает.
«Тот день» — это арест Шуры Вороновой. О том, как погибла разведчица, партизаны узнали позже, когда судили предателей. А пока было известно одно: гитлеровцам не удалось вырвать у Шуры никаких признаний. А ведь она знала расположение двух партизанских отрядов и несколько подпольных явок.
— И меня в Осташево Бормотов не пускает, — сказал Шумов после долгой паузы. Перейдя на шепот, добавил: — Понимаете, везде за собой таскает, связным. Оберегает. В разведку сегодня ходили в деревни, где и немцев-то нет. Но в бой все же попали…
Это была правда. Бормотов приказал «попридержать» разведчиков Шумова и Колядова, рвавшихся в Осташево на поиски следов Шуры Вороновой.
Юра Сухнев шагал молча, сдерживая стоны. Проклятые зубы! Вторую неделю они мучили парня и днем и ночью. Есть — боль страшная, ни сна, ни отдыха. Он похудел и ослаб. Его винтовку нес Колядов.
На опушке леса партизаны сделали короткий привал. Бормотов и Шумов уходили в отряд Проскунина.
— Ну, обживайтесь на новом месте, денька через два приду к вам в гости. — Бормотов пожал Назарову руку. — А о том не думай. В рейд по минированию дорог пойдут люди Проскунина…
Через несколько часов отряд Назарова был на запасной базе, в Грулевском лесу, на границе с Ново-Петровским районом. В этом глухом урочище, около хутора Горбова, отряд располагался до прихода Красной Армии.
