- Что за корабль, по-вашему, Игнатьев?
- Лодка, товарищ командир, похожа на "Эску", но, скорее всего, немецкая.
- Почему вы так думаете?
- Рубка расположена ближе к носу, чем у "Щук" и "Ленинцев".
Мы сблизились с целью, и теперь отчетливо видно, что это лодка. Почти уверен - немецкая. Почти, но не совсем. Легко и ошибиться. Лодки одна на другую похожи...
- Полный ход!
Решаю максимально сблизиться и рассмотреть как следует.
Снег валит гуще. Сблизились на короткую дистанцию, и все-таки у меня нет полной уверенности, что лодка не наша.
- Старпом, посмотрите в перископ, чья лодка?
- Немецкая... Впрочем, утверждать не могу... В том-то и дело... Чтобы атаковать, нужно быть абсолютно уверенным.
Смотрю на отсчет. До залпа остается несколько градусов.
- Носовые - товсь!
Может, в последний момент удастся окончательно разобраться. Лодка совсем рядом - два кабельтова. Четко виден белый бурун по носу и корме цели. Вот уж поистине промах был бы невозможен.
На миг как будто различаю флаг на мостике: фашистский!.. Трудно удержаться, чтобы не крикнуть:
"Пли!". Но, может быть, это только показалось? Ветер дует в борт лодке, полотнище на флагштоке отклонилось и снова стало невидимым. Снег помешал окончательно убедиться, что перед нами враг. В море в смежных районах действует много товарищей. Не совершить бы роковой ошибки... Стрелять так и не решился. Цель проходит угол упреждения.
Продолжаю движение, и через две минуты мы пересекаем курс лодки за ее кормой. Теперь флаг ясно виден:
Гитлеровский! Но стрелять уже поздно...
Легко понять наше настроение. За прошлый и этот поход упускаем четвертую возможность потопить фашистскую подводную лодку. И все-таки отлично понимаем, что поступили правильно. Как бы мы себя чувствовали, совершив другую ошибку потопив товарищей?
...Военное счастье нам еще ни разу не изменяло. Во всех походах мы в конце концов находили и топили противника. Так было и на этот раз. Правда, немного по-иному, чем обычно.
К вечеру того дня, когда нас крепко бомбили, а немецкой лодке удалось благополучно уйти, мы возвратились к берегу противника. С тех пор отсюда больше не уходим. В светлое время и в сумерки мы не одиноки. Рядом несет службу шустрый противолодочный катерок. Он рыщет по району, иногда сбрасывает одну - две бомбы. Остановится, послушает, побегает - и снова бомбу за борт. В общем, катеришко довольно безобидный, ведет себя по отношению к нам, можно сказать, лояльно. А гитлеровцы, надеясь на этот противолодочный дозор, других кораблей сюда пока не посылают. Плаваем в довольно спокойных условиях.
Акустики изучили шумы "соседа" в совершенстве, ни с кем его не путают, называют "нашей охраной". На ночь катер уходит, а мы всплываем для ночного поиска. Так продолжается несколько суток. Кое-кто на лодке начинает опасаться, как бы нас не отозвали в базу раньше, чем появится вражеский конвой.
Но опасения оказались преждевременными, противника мы встретили.
На рассвете готовимся к погружению. На мостике остались сигнальщик Легченков, штурман и я. Второй сигнальщик уже спустился вниз. С уходом под воду медлим только потому, что идет снежный заряд. Перед погружением хочется увидеть берег и убедиться в точности своего места. Сумерки длятся долга, лодка несколько часов будет "слепой", и начать счисление нужно с обсервованной точки.
Выходим из снежного заряда. И вдруг оказывается, что мы в середине вражеского конвоя!
С правого борта контркурсом идут два транспорта, за ними несколько кораблей охранения. Слева вижу миноносец и два сторожевика. Слишком светло, чтобы атаковать над водой. Просто не верится, что противник нас не видит.
Производим срочное погружение. Иванов, прыгая в люк, не удержался, чтобы не дать совет о способе атаки:
- По акустике, товарищ командир! По акустике! Выбора у меня нет. Единственная возможность атаковать противника в сложившихся условиях - кормой.
Носом, к сожалению, не успеваем.
Круглов поймал цель и "вцепился" в нее. Лежим на боевом курсе. Ход малый. Пускать какие-либо механизмы запрещаю. Любой шум может помешать акустикам взять точный пеленг на транспорт, и тогда торпеды пройдут мимо...
- Товарищ командир! Разрешите пустить помпу из уравнительной за борт. Лодка тяжела и тонет!
Мне понятно беспокойство механика. Но разрешить не могу. До залпа остается минута, а шум помпы наверняка собьет прицеливание.
Атакуем. Ждать взрыва пришлось немногим больше полминуты. И вслед за этим - радостный доклад из акустической рубки:
- Шум винтов первого транспорта прекратился! Из аппаратов вышла только одна торпеда. Для второй глубина погружения оказалась слишком большой, и силы сжатого воздуха хватило только на то, чтобы стронуть ее с места, откинуть курковой зацеп и запустить машину. Вой винтов торпеды в трубе аппарата слышен по всей лодке.
