– Дим! Покажи девушке "Т-10 Гранд-Пауэр". Один из самых мощных… Вдруг, понравится?
Вмешался сидящий возле кассы Алексей Николаевич:
– Он ещё тяжелее "Инны". Куда ей…
– А вдруг, понравится?
– Ну, покажите…
А про себя подумал: "Вот они показывают-показывают… А как у неё с деньгами? Интересно знать! На что она по деньгам рассчитывает?"
Девушка вернула Диме "Танфольо". Тот вставил в него лежавший на витрине магазин и убрал на место. Механически поправив ценник, достал лежащий рядом большой чёрный пистолет:
– "Т-10 Гранд-Пауэр". Один из самых мощных травматиков. Десятизарядный.
Нажал на кнопку. Достал магазин. Снял с предохранителя. Передёрнул затвор. Держите! Тренируйтесь, – протянул пистолет девушке.
Та подёргала затвором, сделала несколько холостых щелчков по мишеням в дальнем углу зала, слегка поморщила носик:
– Тяжёлый он для меня. Руку выворачивает. Держите!
Дима убрал "Т-10" на место.
– А вот тот, который чёрного цвета, поменьше и лежит чуть ближе ко мне, покажите, пожалуйста!
– Этот?
– Да. Его покажите.
– Это турецкий пистолет. Комиссионный. Называется – "Сталкер". Десятизарядный. Стреляет такими же пульками, как и "Макарыч", хотя калибр у него чуть больше, такой же, как и у Т-10.
– Он мощнее?
– От патрона зависит. Смотря, какой патрон зарядите. Но он не слабый, однозначно, – сказал Дима, передавая сталкер в руки блондинки. – Порядок работы с ним такой же, как и с Т-10.
– А вы сказали, он – комиссионный. Что это значит? Уценённый? Его кто-то вернул?
– Его не так давно принёс человек. Сдать на комиссию. Мы его и приняли. Пистолет в идеальном состоянии. Может быть, из него выстрелили раза два. Не больше.
– А почему его сдали?
Ответил Алексей Николаевич:
– На прошлой неделе его принесли. Пожилой дядька. Сказал, стволов столько скопилось – в лицензию уже писать некуда. Вот он и сдал его.
А пистолет просто отличный. В идеальном состоянии. Такое впечатление, что из него, действительно, стреляли не больше двух раз.
Коробка от него – как новая. Паспорт ни капли не потёртый, но штамп о предыдущей продаже в нём стоит. Прошлой осенью был куплен пистолет. Да и стоит он совсем недорого.
И обращаясь к Диме:
– А сколько он у нас стоит? Три семьсот, вроде?
– Три тысячи семьсот пятьдесят рублей.
– Ну, вот! Я же говорю – копейки стоит! За такую вещь…
Тем временем Дима достал из-под витрины упаковочную коробку от сталкера.
– В коробке паспорт, шомпол для чистки и сменная пятка магазина. Вот…
– А для чего она нужна?
– Для удобства удержания в руке. Тому, у кого рука большая, больше подойдёт выступающая. А вам – та, которая сейчас на нём стоит.
– Рукоятка у него удобная. И целиться легко.
– Для самообороны прицеливание не особенно важно. Потому, что если и будет когда-нибудь стрельба, тьфу-тьфу-тьфу конечно, то с небольшого расстояния. Два-три метра обычно. Редко – больше. На таких расстояниях до цели важнее выстрелить быстро. И главным будет удобство пистолета для вас. То, как он в руке лежит.
– Вот вы мне сейчас показываете комиссионный травматик. А есть у него эти м-м-м… ну как их? Зубы! Он точно не переделанный какой-нибудь?
Тут уже Сергей удивился:
– Ну, надо же! Вы и про зубы слышали!
– Так часто же говорят и пишут про переделанную травматику. Вот потому я и спросила.
– Во-первых, я его лично принимал на комиссию и смотрел, проверял, – начал объяснять Алексей Николаевич.- А во-вторых, он не новый, комиссионный, значит, даже если бы там зубов, перегородок и вообще не было, к вам ни у кого претензий быть не может.
– А почему?
– Потому, что непонятно, кого именно судить за переделку. Его первого владельца? Инспектора, который осматривал у него пистолет перед тем, как выписать направление на продажу? Или кого-то ещё? Вот потому, иной раз комиссионное оружие покупать даже предпочтительнее, чем новое.
– Да? А я и не знала!
– Теперь будете знать. И если когда-то вдруг кто-то начнёт говорить, да вот мол у вас пистолет изменённый, переделанный, то пусть сначала докажет внесение изменений в конструкцию и расскажет – когда их внесли. Упарится доказывать.
– Понятно.
– Видите, сколько вы сегодня уже успели узнать нового, интересного!
– Точно! – и девушка улыбнулась.
– И даже если когда-то докажут, что оружие переделано…
– Так! И что тогда?
– Максимум, у вас просто его изымут. Да и всё. Сейчас по Закону так.
– Не хотелось бы, конечно…
– Понятное дело. Давайте, я вам сам покажу, где у него стоят перегородки в стволе. Хотя бы знать будете.
– Покажите.
Алексей Николаевич поднялся со стула, подошёл и забрал у блондинки пистолет.
– Смотрите! Я сейчас отведу затвор назад, и он так и останется в заднем положении, встанет на затворную задержку. Потому как магазин пустой, патронов в нём нет.
Отвёл. Теперь беру небольшой листочек бумаги, например старый кассовый чек, слегка складываю его и вставляю туда, откуда вылетают после выстрела стреляные гильзы. После беру маленький фонарик для подсветки, направляю его луч на листочек бумаги, а сам заглядываю спереди в ствол пистолета.
Вот! Сами посмотрите. Там хорошо видно два зуба. Один – сверху, а другой – снизу. Увидели?
– Да. Я их вижу. Так интересно!
