Вот это и привело меня к суфражисткам. Наши противники утверждают, что мы готовы сидеть в тюрьме ради развлечения, и ответить на это можно лишь одно: на какую жизнь вы нас обрекли, если мы готовы терпеть такие лишения, только чтобы позабавиться? В тюрьму я пошла не для того, чтобы развеяться. Три недели, которые я провела в тюрьме Холлоуэй, стали самыми страшными в моей жизни. Но вместе с тем я суфражистка действительно не только потому, что я верю, горячо верю всем сердцем, что современное общество попусту тратит и уничтожает таланты половины населения. Я суфражистка, потому что впервые мне кажется, что в моей жизни есть цель и смысл. Кажется, что я приношу пользу. Что я сильна. И выполняю дело, ради которого и появилась на этой земле.
Через две недели я намерена принять участие в акции, которая, скорее всего, приведет к моему новому тюремному заключению. Замысел прост, любая из присутствующих здесь дам смогла бы поучаствовать в ней и удостоилась бы радушного приема с нашей стороны. Отвага мне не свойственна: тюрьмы я боюсь. Как и голодовок. Но еще больше меня страшит жизнь, которую я была бы вынуждена вести, если бы так и не узнала о суфражистках.
Она помолчала. Тишина казалась наэлектризованной. Ивлин видела, что внимание всех присутствующих дам приковано к этой хрупкой молодой женщине, стоящей перед ними. Она уже думала, что миссис Моран встанет и вызовется поддержать ее, но этого, разумеется, не произошло. А потом миссис Лейтон заговорила о статистике и реформах в странах, где уже произошла эмансипация женщин, и момент был упущен.
Когда выступление закончилось, пришло время задавать вопросы, которые оказались менее воинственными и колкими, чем предвидела Ивлин. После женщины разразились аплодисментами, горничная принялась разносить чай, и официальная часть вечера завершилась.
Подруги миссис Моран беседовали в своем кругу. Некоторые выглядели оскорбленными, кое-кто явно призадумался. Ивлин подошла к миссис Лейтон, которая раскладывала свои листовки и выпуски «Голосов женщинам» на кофейном столике.
— Насчет акции… — начала Ивлин. — Той самой, о которой вы говорили. Так вот, насчет нее…
За ее спиной беспокойно переминался Тедди. Ивлин не обращала на него внимания.
— И что же? — спросила миссис Лейтон.
— Я готова участвовать, — сказала Ивлин Коллис. — Если вы не против. Я готова.
Акция миссис Лейтон и вправду была проста. Трое членов парламента намеревались выступить на открытом собрании в Камденском зале. Несколько суфражисток купили билеты и должны были явиться на собрание под видом рядовых представителей общественности. Подобные акции получили настолько широкое распространение, что у входа в зал наверняка должны были дежурить полицейские, но миссис Лейтон не предвидела никаких затруднений.
— Это поразительно, — говорила она, — как легко прикинуться самым заурядным представителем общественности, когда таковым, по сути дела, и
В разгар собрания женщины должны были встать и спросить, поддерживают ли члены парламента суфражисток. И требовать ответа, пока их не выведут.
А тем временем их сторонницам, в том числе и Ивлин, следовало собраться у здания на тротуаре. Когда парламентарии покинут зал, суфражистки должны были любыми способами, минуя полицейских, подойти поближе все с теми же вопросами. Ивлин и остальные получили распоряжение не униматься, пока их не возьмут под стражу.
Все выглядело незамысловато и казалось легко осуществимым. В отличие от дальнейшего. Дождавшись приговора, все женщины должны были немедленно начать сухую голодовку. Предполагалось, что Ивлин будет отказываться есть и пить до тех пор, пока не ослабеет настолько, что содержание ее под стражей станет небезопасным. Тогда ее освободят временно, на неделю, чтобы дать восстановить силы, после чего снова арестуют, и все повторится сначала. И будет продолжаться в том же духе, пока она не отсидит весь срок заключения, к которому ее приговорят.
— Мы просим от вас слишком многого, — заметила миссис Лейтон, держа в руках чашку с чаем и ломтик кекса с мадерой, а Ивлин тем временем старательно делала вид, будто они говорят о погоде. — Подумайте не торопясь, как следует, а потом сообщите мне.
— Времени на размышления мне не требуется, — сказала Ивлин.
Другие дамы подошли побеседовать с миссис Лейтон. Ивлин расправила плечи и принялась искать Тедди.
Он ждал, сидя на стуле в холле и делая вид, что читает газету. Вспомнив насмешки отца над ее невежеством, Ивлин скользнула взглядом по газетной странице, но не высмотрела на ней ничего примечательного. «Наследник австрийского престола убит в Сараево», — гласил заголовок. Ивлин мимоходом удивилась, какое англичанам дело до того, что происходит в Австрии.
Тедди явно было все равно. Он вскочил, едва заметил ее в дверях, схватил за запястье и повлек в маленькую гостиную. Ивлин ахнула.
— Тедди, отстань, ну что ты? Больно же!
