— Подожди немного, Поль.
--
Наконец, покинув это обиталище скорби, представленную на время сортировки раненых времянкой в виде натянутой от солнца и других погодных неприятностей материи, и лежанок в виде набитых сеном мешков- с намерением передохнуть отправился в замок. По пути в солар (специальная комната для уединенного отдыха, обычно располагаемая в донжоне на самом верху, но за его- третьего этажа- отсутствием находящаяся у меня рядом со спальными покоями) посетил гардеробную. Я знаю, какие мысли вас посетили при этом названии и потому поспешу развеять ваши заблуждения- гардеробом здесь именуют место, где мы привыкли справлять свои естественные потребности. В будущем это место назовут туалетом или гальюном, а пока приходится при произношении слова гардероб старательно скрывать свои истинные эмоции. Руссо туристо…
Есть такая поговорка- у дураков мысли сходятся… Это я к чему- поднялся в солар, а там уже Марк дожидается. Возможно, и меня. По крайней мере, все атрибуты этого присутствовали: две скамейки возле стола, бутылка из мутного стекла и бокал на ножке с блестевшим внутри подозрительным (делать денатурат не в двадцатом веке придумали) содержимым, которое мой товарищ изредка, наслаждаясь эстетически видом из узкого окна и задуваемым в него свежим воздухом, задумчиво отхлебывал.
Прошёл к стоящему тут же буфету и, открыв одну из створок, снял с полки похожий на стоящий на столе- как из одной коллекции- бокал. И, всё также молча плюхнувшись на скамью, но уже с противоположной стороны стола, пододвинул свою емкость к его близнецу. Намёк Марк уловил правильно и поспешил плеснуть красное содержимое бутылки и в мой сосуд. Вот теперь идиллия стала полной…
Посидели некоторое время, релаксируя душой и, одновременно, нагружая печень. Наконец, голос Марка разорвал тишину комнаты:
— Как Поль?
— Жить будет. Правда, уже не так хорошо, как прежде…
Опять помолчали, погрузившись в грустные думы. По крайней мере, именно такими они были у меня- о чём и последовал мой следующий вопрос:
— Какие потери? — Имея в виду таковые в общем для отряда.
— Шестеро. И… Поль?
— Он ещё пригодится. Хочу кое-что проверить- если получится, то многих одноногих можно будет на ноги поставить.
— А?
Марк в страхе аж отшатнулся. Да, тфу, ты…
— Ты чего? Думаешь колдовство? Брось… Ничего такого- обычную деревяху к обрубку примотаю. Ну, может быть, не совсем обычную… А, неважно. Долго объяснять- потом сам всё увидишь.
— А…
Марк с облегчением вытер выступивший на лбу пот и, схватив бокал, как утопающий- спасательный круг, в несколько глотков опустошил его. И не нужно смеяться над этим страхом- здесь с таким серьезно. Боятся колдовства до усрачки и больше смерти.
Было дело: проезжали мы как-то через одну деревеньку, ещё удивились- скотина, хозяйство на месте, а люди отсутствуют. И лишь позже деревенские обнаружились на берегу реки за интересным занятием- топили женщину, — одну из своих. Мысли об утоплении появились только в моей голове, но местные думали иначе: для них бросить связанную по рукам и ногам в омут- провести Божий суд. По его итогам, если всплывёт- это значит вода не приняла нечистую ведьму, которую, стало быть, надлежит сжечь. А если нет- утонула- слава тебе, Господи, — это была не ведьма. Упокой, Господь её душу- мы будем за неё молиться… Странная логика, не оставляющая обвиняемой даже тени шанса на оправдание, но какой ещё логики можно ожидать от людей даже и слова такого не знающих…
С другой стороны, если топят и сжигают, значит, есть причина- ведь так? Но я пока что- увы мне- таковой не обнаружил. Не считать же за подобное бормотание какой-то приведенной моими соратниками бабки на мой разболевшийся зуб. Который, кстати говоря, после этого болеть почти сразу перестал… Но не сжигать же за это?! Или всё же- на всякий случай…
Между тем, успокоившийся было Марк, постепенно возбуждаясь от собственной речи, принялся перечислять наши трофеи, третья часть которых- львиная доля- принадлежит мне. В принципе, я и раньше знал, что война- дело очень опасное, но в такой же мере оно и прибыльно. Особенно осознал это сейчас, когда надо мной командиров нет, и, соответственно, ни с кем делиться не требуется- то есть вся капитанская доля отходит мне одному. Да, так-то можно воевать…
А после, хитро прищурившись, Марк добавил:
— Есть ещё кое-какая особая добыча…
И с ожиданием уставился на меня- типа интригует. Ладно- подыграем, и, якобы с огромным интересом, спросил:
— Да? И что же это за добыча такая?
— Пока не скажу. Вот чуть позже доставят сюда и тогда узнаешь- думаю, рад будешь…
Блин, да он смеётся надо мной что ли, так я этого точно не одобряю:
— Марк, ты бы заканчивал со своими шуточками…
— Даниэль, клянусь мощами моего святого покровителя- есть трофей. И скоро ты сам убедишься в этом!
Ну, если он костями святого Марка принялся клясться, то скорее всего- это правда. Подождём, твою маму…
