И теперь с ними столкнулись нападавшие. Предварительно, мы рассчитывали на четыре десятка врагов и, по наблюдаемому мною ныне, их вряд ли было больше. Два десятка набросились на пятёрку моих охранников, а остальные- сдерживали набегавших воинов из внешнего кольца. Что в первом, что во втором случае, противнику не повезло: моя охрана, образовав коробочку вокруг меня, достаточно легко парировала все угрозы, при этом умудряясь достаточно легко уничтожать врагов- броня и мастерство в овладении мечом рулят, — мне даже толком и не дали поучаствовать, как противник стал разбегаться, как и прочие, которые совсем не рассчитывали на такое количество внезапно пожелавших постоять за меня воинов- и вынуждены были выбирать между смертью и побегом. В конце концов, выбрав последнее…
Жакома Нантье мы ни в лагере, ни в окрестностях так и не нашли, пропал- будто сквозь землю провалился. Хотя очень сильно искали- накопились у меня к этому “товарищу” вопросы, с которыми, ввиду его нежелания на них отвечать, пришлось обождать. Расследование, проведённое по горячим следам, выявило его контакты с неизвестными личностями не местного происхождения, но кто эти люди? — для нас так и осталось тайной. “Ну, и ладно”- подумал я тогда, и так в курсе наличия у меня врагов, способных и не на такие поступки, дабы отправить, по их представлениям, меня в ад- и дополнительная конкретика мало влияла на мои последующие планы. Нужно лишь озаботиться на будущее своей безопасностью, и не только- оказывается и Марго под ударом, — но на этот счёт я уже распорядился.
Лагерь бригантов, неконтролируемая язва возле замка Мерси, подверглась разгрому: множество гасконцев были арестованы, и познакомились с подземными застенками. А потом, те из них, в отношении которых сомнений не было, столь же оперативно- с виселицей, остальные- из сомнительных, были изгнаны за пределы контролируемой мной территории, — с обещанием при следующей встрече присоединить их к казнённым товарищам. Я не собирался миндальничать с этими- давно забывшими и Бога, и забившими на мнение людей- отморозками, ведь и они, случись другой исход- сочувствием к моей тяжёлой юности и суровой судьбе- не прониклись бы. В ожидании возможного возмущения к лагерю, окружив его, были стянуты лучшие мои отряды, но… ничего не произошло. Да, и не могло- как я выяснил- произойти: гасконцы не любили бретонцев, бретонцы нормандцев, а все вместе- бургундцев. Бриганты были расколоты по национальному и территориальному признаку, для полного счастья им не хватало только религиозного…
Однако нужен не только кнут, но и пряник: в этой связи, я несколько смягчил требования к новобранцам- ведь в предстоящей компании прогнозируется большая убыль в войсках. Потому надеясь, что выжившие после боёв из их числа органично вольются в общую структуру. В результате этих и прочих принятых мер, численность моей компании к февралю месяцу превысила полтысячи человек, и лагерь бригантов практически прекратил своё существование: там ещё обитало около сотни откровенно маргинальных личностей, которых даже при совсем закрытых глазах на их поведение и образ жизни, невозможно стало представить в наших рядах. Но таковых я планировал пустить в первых рядах штурмующих с правом на часть добычи, а прочие- либо разбежались после чисток, либо, осознав бесперспективность нахождения в данном месте, отчалили в тёплые края, — к де Бадефолю, или ещё куда. Где возьмут всех…
