Летя над землей на большой высоте, летчики почти не ощущали скорости. Теперь, благодаря близости облаков, напоминавших причудливое нагромождение горных кряжей, покрытых вечными снегами, это ощущение стало реальным, острым. А ощущение высоты, наоборот, уменьшилось. Только приборы, контролирующие полет, напоминали о том, что эскадрилья идет в стратосфере.
Атаки не прекращались и над морем. Стрелками пронизывали перехватчики облачную толщу и все атаковали и атаковали эскадрилью. Опытный командир майор Дроздов видел среди атакующих и бывалых воздушных воинов и таких, которые только пробовали свои силы. Но уже одно то, что они пробивали облака над морем и выполняли атаку в стратосфере, говорило само за себя. Порой Дроздов, хотя у него не было оснований сомневаться в мастерстве своих летчиков, одолевала зависть.
Пара старшего лейтенанта Телюкова начала вдруг отставать.
— Подтянуться! Как поняли? — кодом радировал Дроздов.
Ответа Телюков не дал.
— 89! Подтянуться! Я — 45.
Молчание.
«Неужели отказало радио?» — мелькнула мысль.
— Телюков, подтянуться! — подал еще раз команду Дроздов, пренебрегая кодом.
Ответа не последовало.
«Что за черт! А не перевел ли он радиоаппаратуру на канал перехватчиков?»
Предположение Дроздова подтвердилось. Телюков преспокойно вел переговоры с атаковавшими его летчиками.
— Эй вы, герои! — дерзко кричал он. — Молитесь аллаху, что нам не разрешено вступать в бой, а то я бы вам показал, где в Каспийском море раки зимуют.
— Гляди, чтобы сам не побывал там, вояка! — столь же дерзко отвечал летчик, который, видимо был под стать Телюкову.
— Прекратить болтовню! — резко оборвал Дроздов. — Перейти на свой канал, 89! Чего какафонию разводите? Я — 45!.
Телюков замолчал.
Майор Дроздов переключился на свой канал.
— Как слышите меня, 89?
— Я — 89. Вас слышу отлично.
— Будете наказаны за нарушение радиодисциплины!
— А чего он лезет прямо под хвост самолета?
— Замолчите!
Эскадрилья шла вперед и вперед.
Облачность постепенно снижалась и редела. Сквозь образовавшиеся «окна» начали проступать черно-зеленые куски. Это уже был западный берег Каспия. Майор Дроздов установил связь с аэродромом посадки, узнал о посадочном курсе аэродрома, о направлении круга над ним и обо всем, что необходимо для посадки самолетов на «чужом» аэродроме.
Спустя несколько минут эскадрилья приземлилась. Летчики пустыни любовались местностью, сплошь покрытой травами и лесами. Будто на иную планету попали.
— Рай. Ей-богу, рай! — восхищался Телюков, оглядываясь вокруг. Туго прилегающая кислородная маска отпечатала на его щеках и переносице темно-красную дугу, казалось, что он ел арбуз…
Класс тактики и воздушного боя приобретал вид довольно сложной и интересной лаборатории.
Лейтенант Калашников заканчивал диораму воздушного боя. Техник-лейтенант Гречка с помощью двух младших авиационных специалистов цепляли к проволоке, протянутой под потолком, модели бомбардировщиков и истребителей. Модели воспроизводили разнообразные варианты атак и боевых порядков.
Посреди класса стоял похожий на бильярд ящик. Это был макет района полетов с аэродромом, населенными пунктами, дорогами и другими наиболее характерными ориентирами. На стенах висели пока еще не заполненные витрины с объявлениями: «Что читать по тактике воздушного боя», «Учись метко стрелять», «Из истории авиации» и другие.
Поддубный перелистывал страницы журнала «Вестник воздушного флота», подбирая нужные статьи.
Вокруг лежала гнетущая тишина.
— Перед бурей, что ли? — Гречка выглянул в окно. — Ей-богу, ураган приближается! — крикнул он.
Поддубный насторожился — ведь эскадрилья Дроздова недавно вылетела в обратный путь. Отложив журнал, он вышел во двор. Гречка не ошибся: с юго-востока к солнцу подползала черная туча.
— Закрыть окна! — распорядился Поддубный. — Афганец идет!
Он выбежал на дорогу, надеясь встретить попутную машину. Туча уже заслонила солнце. Из ослепительно сияющего оно сразу превратилось в тусклый, кроваво-багровый диск. На землю опустились сумерки. Словно из жарко натопленной печи, дохнуло горячим воздухом. Задымили песчаные сугробы, запахло пылью.
Ни одна машина, как назло, не показывалась. Но вот из-за коттеджа вынырнула «Победа». Поравнявшись с майором, Челматкин резко затормозил.
— На аэродром? — спросил он.
— А вы где были?
— Начальника штаба привозил.
— Давай скорее!
«Победа» мчалась с предельной скоростью.
Движение воздуха усиливалось. Неразличимы стали очертания даже близлежащих барханов.
Казалось, пустыню подожгли и она вот-вот вспыхнет сплошным пожарищем.
— Скорее, скорее! — торопил майор шофера.
— Да уже и так восемьдесят километров.
— Давай!
На стоянках суетились авиационные специалисты, пришвартовывали самолеты и увязывали веревками чехлы, чтобы их не сорвало ветром. Проскочив мимо стоянки, Челматкин пересек рулежную дорожку и резко затормозил у СКП. Поддубный выскочил из машины и наткнулся на Гришина.
