Короткая остановка в Валенсии. Последние разговоры с Г. М. Штерном и его оценка положения в Испании для доклада в Москве. Рано утром я выехал в Барселону. В. А. Антонов-Овсеенко гостеприимно пригласил меня провести вечер у него в барселонском консульстве, а затем двигаться дальше, до французской границы. Поезд на Париж отходил вечером. Когда зажглись огни на пограничной с Испанией станции, необычное чувство охватило меня. В течение многих месяцев мы уже привыкли к затемненным городам и даже научились обходиться без света. Вечер в Картахене — это темнота и беспокойное чувство, как бы не пришлось укрываться в убежище в случае налета. И вдруг ярко освещенный вокзал, пассажиры, мирно гуляющие по перрону. «Что-то сейчас делают товарищи в Картахене», — подумал я и посмотрел в сторону Барселоны. Не будь здесь гор, затемненные города Испании, очевидно, резко обозначили бы границу. Но вот подошел поезд, и нас пригласили занять свои места. В те дни через французскую границу, в ту и другую [244] сторону, ехало много людей различных национальностей со всевозможными паспортами. Это, конечно, не являлось секретом для таможенных чиновников и пограничной охраны, но, с молчаливого согласия властей, никого не задерживали. Если и происходил какой-нибудь инцидент, то небольшая взятка в долларах быстро исчерпывала его. Мое положение было более выгодным. Я ехал с дипломатическим паспортом.
Менее суток езды, и мы в Париже. На этот раз меня никто не встречал, да я и не нуждался в этом. Я сел в такси и попросил доставить меня в одну из гостиниц около улицы Гренель, где располагалось наше посольство. «Сейчас вы не найдете свободных номеров», — повернувшись ко мне, сказал водитель. В Париже открылась Международная выставка, и все отели переполнены. «Ну тогда везите в «Сен-Жермен», — попросил я, полагая, что там, по старой памяти, меня приютят. Я не ошибся, Кармен быстро нашла мне комнату.
Я считал своим долгом военно-морского атташе немедленно явиться к нашему послу во Франции Я. З. Сурицу, которого я уже немного знал. Он был послом в Турции, когда наши военные корабли посещали Стамбул. Меня, тогда еще молодого командира, посол, конечно, не мог запомнить, но зато я его хорошо помнил. Однако в разговоре он сразу вспомнил все приемы во время пребывания в Турции советских моряков в 1928 г. Он внимательно выслушал меня и задал множество вопросов, связанных с перевозками грузов из Советского Союза. Соотношение сил на море с каждым днем становилось менее выгодным для республиканцев. Морские коммуникации были ненадежны, и сухопутные границы с Францией оставались единственным путем снабжения народной армии. Я. З. Суриц рассказал, что вскоре советские транспорты должны прибыть во французские порты и принимаются меры к перевозке грузов через испанскую границу. Как теперь известно, французское правительство неохотно давало разрешение на транзит, а в 1938 г. и совсем его отменило. Грузы задерживались во Франции в то время, как они были крайне необходимы испанцам. В Париже мне пришлось прожить три дня. Молодой человек в конторе Кука, продающей билеты во все концы мира, не смог раньше этого срока предоставить место в вагоне без пересадки в Берлине, Несмотря [245] на дипломатический паспорт, останавливаться в Германии мне не хотелось: в связи с бомбежкой «Дейчланда» Кейпо де Льяно не раз упоминал мою фамилию, и некоторую осторожность я считал не лишней.
Когда норд-экспресс отошел от северного вокзала Парижа, все мысли сосредоточились на Москве.
В Испанию мне вернуться не пришлось. «Нам нужны здесь люди», — сказал мне К. Е. Ворошилов и предложил пока отдохнуть в Сочи. «Окончательное решение мы вам сообщим», — добавил он, прощаясь.
О последующих событиях в Испании я узнал от возвратившихся товарищей или из газет.
Перебазирование кораблей мятежников в средиземноморские базы и более частое пребывание их на острове Мальорка во второй половине 1937 г. заставило республиканский флот попытаться, используя свои эсминцы, производить ночные поиски и атаковать корабли противника торпедами. Это могло ослабить флот мятежников и позволить республиканцам более надежно обеспечить свои коммуникации как днем, так и ночью.
В конце 1937 г. и в январе — феврале 1938 г. было произведено до десяти ночных поисков. Однако все попытки нанести удар по вражеским кораблям оставались безуспешными. В двух случаях эти корабли были обнаружены, но атаки оказались неудачными. Так, в ночь с 17 на 18 сентября 1937 г. в районе Барселоны эсминцы «Антекера», «Гравина» и «Санчес» нашли крейсер «Канариас» и атаковали его, но ошибки в использовании торпедного оружия спасли крейсер. Отсюда был сделан практический вывод: все последующие поиски сопровождались учебой, производились специальные выходы отдельных кораблей для торпедной стрельбы и обучения командиров атакам.
