Мы стояли уже минут пятнадцать. Даны пытались двигаться, но мы их отгоняли к заводи стрелами, снайпером, и даже гудком трактора! Обеслав такое сделал, когда мы, не рассчитав выстрелы, начали все перезаряжать арбалеты, а строй врагов быстро двинулся на нас. Гудок внес замешательство, как и тугая струя пара, ударившая в небо. В замешательстве даны потеряли еще одного вояку. Пора вводить в действие наш трактор.
— Буревой, у тебя все готово? Обеслав справится? — я шепнул деду, тот стоял рядом со мной, на одном фланге, как и моя жена.
— Не переживай, справится, Веревка вон до того колышка рассчитана — дед глазами показал на вбитый в землю белеющий кусок свежеструганного дерева.
— Давай тогда начнем, — шепнул я, — ткни Ярослава, пусть своим передаст.
Ярослав тихо передал мои слова, строй союзников слегка зашевелился, и дал место трактору. Даны тоже зашевелились, раздался громкий голос из центра их построения.
— Ярослав, чего он там орет?
— Представляется, на бой вызывает, — произнес черноволосый.
— О! Это дело, сейчас ему будет бой. Обеслав! Сейчас! — последние слова я выкрикнул со всей мочи, чтобы все услышали, и смогли приготовиться. Ярослав и Торир начали что-то говорить своим. В кустах зашевелилась Веселина, вжималась в землю за холмиком. Со стороны трактора послышалось шипение, потом гул, опять гудок, и машина поехала на врагов. Сзади послышался шум убегающего Обеслава. Ну, теперь посмотрим, удастся ли нам задуманное, или так до ночи простоим.
Голос командира данов прервался удивленный криком. Потом он опять заорал.
— Трусом назвал, — перевел Ярослав, — да сыном собаки. Ругается, нечестно, говорит.
— Зато живые — резонно заметил дед.
Трактор меж тем уже почти достиг строя данов, но тут веревка, которая была привязана к нему, дернулась, вылетели какие-то клинья, и машина встала, как вкопанная, начала гудеть. В нее полетело копье, ткнулось в колесо. Трактор не отвечал. Он у нас меланхоличный такой, тихий и спокойный. Потом еще копье, из строя выскочил мужик, рубанул мечом по трубкам, что были сверху, со звоном меч отскочил. Еще копье, и, наконец, появился тот герой, который привел наш меланхоличный трактор в ярость. Древние говорили, в тихом омуте черти водятся, вот и нечего было задирать тихую, работящую железяку!
Герой с силой бросил копье в железную машину, отбросил щит, взял большой топор-клевец, и острым концом ударил в самый котел. Звук работы трактора изменился, наши союзники горестно вздохнули, даны радостно заорали, и тут раздался…
Ну, даже не взрыв. Скрежет, вынимающий душу, грандиозный хлопок, пенопласт по тарелке, и вой — вот если это соединить, то услышите нечто похожее. Ба-бах! Строй данов окутался паром, взрывной волной качнуло лодку Торира, трактор отскочил на метр назад и задрал задний крюк в небо. Как потом выяснилось, сам двигатель сыграл роль экрана, и вся энергия и осколки от взрыва котла ушли в сторону данов.
У нас заложило уши. В рядах наших союзников послышались крики про Одина, они стали потрясать оружием. Пар рассеивался. На месте, где еще недавно стоял слитный строй данов, устояли четверо, остальных раскидало. Четверо оглушенных, а нет, трое, ближний к нам сполз на землю, потерянных людей. Они, правда, тоже заорали, особенно рыжий, здоровый дядька.
— Вот эта с. ка которая папку убила! — Кукша заорал так, что даже мне слышно было, — я тя на куски порву!
Пацан рвался из строя, Агна с Ледой его удерживали. Рыжий орал.
— Чего он теперь орет?
— Да опять на бой вызывает, мол, в честном бою с вашим главным биться буду, кто победит, тот уйдет, со своими людьми, а другой — к Одину, — Славик перевел мне речь варвара.
— Блин, и делать-то теперь чего? — я глянул на Торира.
Тот затараторил, переводчик выдал:
— Торир пойти может, если ты или твои не согласятся. Тут бесчестья нет, они и так наши давние кровники. Да тут любой биться пойдет с ним!..
Мы не успели обсудить проблемы дуэлей в этом веке. Кусты зашевелились, оттуда появилась Веселина и Влас. Девочка сняла бандану, рыжий изумленно уставился на нее. Потом поднял меч, заорал, и спустился на землю. Из головы торчал болт. Влас всадил свой в ничего не понимающих данов, оставшихся стоять после взрыва. В голову одному из них. Снайперский выстрел добил попытавшегося убежать последнего врага.
Веселина подошла к телу предводителя, перевернула его ногой, медленно, уверенно взвела свой арбалет, и всадила в лицо трупу еще одну стрелу.
— Это вам за отца. И за дядьев… — раздался в наступившей тишине ее голос.
Мы стояли, замерев. Даже союзники малость охренели от такого поворота событий. По полю ходил Влас, девятилетний пацан своим копьем проводил контроль, вспарывал шеи еще шевелящимся данам. Веселина стояла посреди поля боя, толстая коса лежала на плече, в руках был металлический, черный, вороненый арбалет. Ремни охватывали тело, приталенный камуфляж подчеркивал фигурку будущей грозы мужиков.
