Дальше подробности операции выслушивали в деловитом молчании, а вопросы задавали исключительно по существу. Когда Кора закончила брифинг и отправила ребят в арсенал, она внимательно посмотрела на фотографию Тьяго Арайи на экране. Добродушный на вид, с умными глазами и простым лицом "своего парня" молодой мужчина характерной для местных внешности. Кора понимала, как ему было просто получить поддержку своих соотечественников.
Где-то Кора могла понять его мотивацию. Она сама относилась к первопоселенцам и отстраивала жизнь на новой планете. Ей ведь тоже не понравилось, когда кто-то полез в ее дом с грабительскими целями. Она тоже пролила тогда кровь. Но она не любила революции. К тому же Кора была профессионалом, и ее, как оружие, уже навели на цель. В ней проснулся давний азарт охотничьей собаки, инстинкт, требующий найти, загнать и убить. Да, в чем-то Зулусская Ведьма и Черная Оса были похожи, но они стояли по разные стороны баррикад, поэтому, как бы Кора ни уважала противника, исход мог быть только один.
Мерседес Ривера и Хавьер Кальдерон были потрясающе красивой парой. Жгучая красотка с пышной гривой и спортивной фигурой, не лишенной женственных изгибов, и эффектный атлетичный парень с латинской внешностью и яркими голубыми глазами, вместе смотрелись очень хорошо. К тому же они были веселы и полны энергии, легко вызывали симпатию местных и мгновенно вписывались в компанию. Вечерами, когда все собирались на пляжах, чтобы отдохнуть и повеселиться, эти двое наравне со всеми пили, танцевали, а случалось даже, что Хавьер играл на гитаре, а Мерседес пела. Получалось у них очень хорошо, что народ весьма высоко ценил.
Мерседес и Хавьер были военными корреспондентами, но в первую очередь их воспринимали как молодую пару. Любовь местные жители уважали больше, чем журналистику, именно поэтому к парочке так хорошо относились. Простодушные жители окрестных деревень с радостью принимали такую красивую пару влюбленных у себя и быстро оттаивали, рассказывая о своей жизни. Местным импонировала и смелость молодых людей, решившихся отправиться в поездку по разрываемой конфликтом стране, чтобы своими глазами увидеть войну и рассказать о ней правду. На любой дороге их поджидала опасность как со стороны партизан, так и проклятых "империалистов".
Судя по всему, журналистами они были талантливыми, по крайней мере, умеющими разговорить любого. Верные профессиональной этике, они сохраняли непредвзятость, однако каждому казалось, что именно его взгляды находят поддержку у внимательно ловивших каждое слово военкоров. Особенно отзывчивой и понимающей была Мерседес, видимо, росшая на ферме и прекрасно понимавшая трудности быта и горести простого народа. Ей плакались и те, чье хозяйство было разрушено войной, и кто винил в этом революционеров, и те, кто считал себя ограбленным "понаехавшими" толстосумами еще до революции.
В тот прекрасный вечер, однако, никто работой не занимался. Война тоже никого не смущала. Парадоксальным образом жизнь шла обычным чередом параллельно войне. Линия фронта проходила в тридцати кликах от маленького рыбацкого поселения, и этого было достаточно, чтобы реальность пыталась вернуться в рамки нормы. Деревня жила своей жизнью, несмотря на дальние огни авианосцев и эсминцев Альянса и ежедневные демонстративные пролеты бомбардировщиков и боевых вертушек.
Даже к страху местные успели привыкнуть, тем более, что рядом с этой деревней не было стратегических объектов и интереса она не представляла. Здесь не сталкивались с теми ужасами, которые пришлось пережить жителям более крупных и важных пунктов, но о них были хорошо наслышаны. Было много разговоров о падающих из чистого неба снарядах, сброшенных боевыми беспилотниками-невидимками. Дроны было не видно и не слышно, и их боялись больше всего. Хотя поводы для страха Альянс сеял щедро, будто нарочно подчеркивая свое могущество, техническое превосходство и умения своих людей.
Говорили и об истребителях, летящих так низко, что это казалось невозможным, и расстреливающих местные одноэтажки на уровне человеческой груди. И шедшими за ними второй и третей волной самолетах, "прорабатывавших" здания уже на высоте человека, присевшего на корточки или легшего на пол. Об охотящихся по ночам за партизанами вертушках, оснащенных мощными тепловизорами и прожекторами и плюющихся плазмой и пулеметными очередями такой мощи, что выкашивали лес, как траву. Об этом и многом другом тут слышали, но жизнь продолжалась, потому что она не могла иначе.
