Через полчаса картошка была готова, мы доставали ее палочками, вытирали о свою одежду и с большим удовольствием ели. У некоторых ребят даже нашлась соль. Было тихо, потрескивал догорающий хворост в костре, очень вкусно пахло картошкой, а мы все сидели рядом друг с другом, прямо на земле, на этом осеннем островке, среди голых кустов и нескольких старых деревьев. Мария Ивановна рассказывала нам о своем детстве, какие приключения с ней происходили. Уже совсем стемнело, минуло восемь часов вечера, и вдруг мы увидели огоньки вдалеке, которые приближались к нам, мы все вскочили с мест и стали кричать: «Мы здесь! Мы здесь!» Это был автобус, все были счастливы, мы спасены! Мы и вправду побывали на необитаемом острове! Ребята затушили огонь, забросав землей тлеющие угли, все взяли свои ведра и бегом побежали в автобус. Как обычно, сидели вплотную друг к другу на сидениях, в проходах и на задней площадке – на ведрах, но были так счастливы, уже никто не роптал, все понимали, что это уже совсем не страшно.
Дома, около школы, нас ждали родители, испереживавшиеся и уставшие от неизвестности. Но теперь они были рады, забрав своих детей по домам.
Вот и вся история. Ездите ли вы в колхозы? Если нет, то чем вы еще занимаетесь, кроме учебы и общественной работы?
Пиши, Маша, буду очень ждать!
Лина
Здравствуйте, мои дорогие дедушка и бабушка!
Спасибо большое за ваши письма ко мне, что вы вкладываете в конверты вместе с общими письмами для всех нас! Спасибо большое за то, что там вдруг мама и папа находят нам с братиком по рублю! Я их складываю в копилку.
Не переживайте, надеюсь, у меня все будет хорошо. После поездки в колхоз, когда нас забрали очень поздно с поля и мы все очень замерзли, многие ребята заболели. Мы потом еще ездили, но недолго, поскольку урожай почти весь убрали и в начале ноября уже выпал снег.
Мне после поездки немного нездоровилось, появилась какая-то слабость, болело горло, а через две-три недели появилась сыпь на руках, как будто я обожглась крапивой. Все горело, чесалось, распухало и превращалось в общий отек. Иногда горело все тело, а бывало так, что нос, горло, глаза распухали так, что я не могла дышать, видеть. Если это случалось в школе, мне нужно было бежать с урока домой, поскольку я не могла терпеть, все горело, а ребята, видя меня опухшую, начинали все смотреть на меня, кто-то расспрашивал, что это, кто-то сторонился, а некоторые смеялись, что я сейчас лопну. А мне было совсем не до смеха, часто было тяжело, я стала задыхаться, как будто сбивалось дыхание с ритма, и я не могла его восстановить. Несколько раз мы с мамой выходили в два-три часа ночи из дома и ходили по улице в мороз, было легче, а несколько раз я даже теряла сознание. Поэтому я перестала ходить в школу и начались похождения по всем врачам.
Меня проверили все специалисты, я сдала массу анализов, и никто не мог ничего обнаружить особенного. Даже в больницу меня положили, назначили мне уколы, которые называли «горячими», я до сих пор помню ощущения после того, как мне их ставили. Обычно это было поздно вечером, в 21 час, мне делали это в процедурной, как будто огненный кипяток вливали в меня, и где-то через пятнадцать-двадцать минут меня начинало трясти так, как будто я была в ледяной воде. Внутри все горело, потому что я сразу же вся опухала, а внешне мне было холодно. Я не находила себе места, меня тошнило, все кружилось, в висках пульсировало и стучало, и тогда я бегом бежала в процедурную комнату, будила недовольную медсестру, лепетала ей, что мне плохо, и иногда падала без сознания. Но они продолжали каждый день одно и то же. Я рыдала и не хотела делать эти уколы, просила маму забрать меня домой, но она не решалась. Тогда я сказала доктору, что уйду из больницы, чтобы они отдали мне вещи, изрисовала матрац всеми цветами радуги и сказала, что скажу тебе, дедушка, что ты напишешь о них в газете, о том, что они причиняют мне боль. На следующий день меня выписали, но легче мне не стало. Теперь высыпания появлялись каждый день и не по одному разу, да еще с большей силой.
Но, несмотря ни на что, сейчас в моей душе много жизни, много фантазий, как всегда. Вначале я боялась, но после больницы решила бороться. Я начала больше писать, очень много читать, причем мне мама и папа не запрещают ничего, я читаю все книги, которые есть дома в двух шкафах, даже на украинском языке несколько книг нашла. Еще записалась в библиотеки других районов города, ходила с мамой, когда у меня не было высыпаний, и теперь читаю, читаю. Знаете, дедушка и бабушка, почти все герои книг сражаются; чтобы отстоять свое мнение, выжить, нужно быть сильным в душе, чтобы победить в том числе и болезнь, я думаю. Вечерами допоздна смотрю фильмы, мне родители не стали ничего запрещать.
