Как хочется подростку в возрасте, когда весь мир вдруг перестал его понимать, уйти во тьму, обратиться призраком в ночи. Вот и главному герою подвернулся "счастливый" шанс вдруг стать обращенным, вот только счастье ли это? А может, и нет?
Неспешные пылинки вспыхивали на мгновение белым светом в золотых лучах солнца и тут же гасли в чердачном мраке. Из угла, погруженного в непроницаемую тень, Альберт протянул сухую узкую ладонь к тонкому золоту луча, замер на секунду и решительно подставил пальцы под солнечный свет. Тихо зашипела кожа, закурился дымок от освещенных пальцев, запахло жареным мясом. Через секунду он не выдержал, рука скользнула во мрак. Альберт поднес изуродованную ожогами ладонь к лицу, с ухмылкой стал смотреть, как прямо на глазах, затягиваются черные пятна ожогов, рассасываются уродливые, налитые красным, слизняки волдырей.
– Зачем ты это делаешь? – спросил Костя из своего угла.
– Потому что приятно почувствовать настоящую боль. – Альберт вновь осклабился, в темноте ярко блеснули идеально белые зубы с чуть удлиненными клыками.
– Странный ты. – недовольно сказал Костя.
– Да, есть такое дело. – Альберт подбоченился. – Ты еще плохо нашего брата знаешь. Мы вообще, ребята с придурью.
– Это да… – согласился Костя, и тут же исправился, чтобы Альберт на него вдруг не обиделся. – Я про то, что плохо еще знаю.
– Ну да, я так и понял. – он глянул на Костю исподлобья и Косте этот взгляд не понравился.
Действительно, из всей кровососущей братии Костя, пока, только Альберта и знал. Ему, Косте, в свое время просто очень повезло.
Он тогда, вместе с подругой, с Машкой, сидел ночью у подъезда, взгромоздившись на лавочки с ногами. Из подъезда вышел высокий худощавый мужик, глянул в их сторону, осклабился зло и щелчком отправил окурок в Машку. А та такой хай подняла!
Короче выбора у Кости не осталось: слово за слово, одно за другое, третье за четвертое – пошли они выяснять отношения за гаражи.
Машка, дура, все орала, не унималась: дескать вломи этому быдлу Костик! Хотя сама ничем не лучше: вечно жует, парни говорили, что даже в то самое время, когда… Ну тогда, короче, тоже жвачку не выплевывала, всегда «чё» говорила, и постоянно «типа» для связки слов, для связки фраз. Один всего плюс у Машки и был – давала всегда. Вот Костик, в надежде на сегодняшнюю ночь, и подрядился…
За гаражами все случилось мгновенно. Альберт врезал Косте так, что тот дровами сложился у кирпичной стены гаража, а Машку выпил злобно и беспардонно. Никаких романтических дырочек на шее – разорванная к чертям глотка, кровь кругом и Машка, хрипящая, булькающая, сучащая ногами в драных колготках в сеточку.
Костя тогда подумал, что и ему не жить, но Альберт убивать не торопился. Подсел рядом с Костей на чурбачок, ногтем мизинца поковырял в зубах и начал неспешно:
– Однако, шалава. – сказал легко и буднично, будто со старым другом общался. – Еще та давалка.
Костя попытался прохрипеть что-нибудь злое, обидное, но после удара до сих пор не мог дышать по нормальному – как рыба ртом воздух хватал. Альберт посмотрел на Костю, на лицо его перекошенное и спросил с хитрым прищуром:
– А ты знаешь, что у этой, – кивок в сторону притихшего тела, – сифилис и триппер? – увидев округлившиеся Костины глаза, улыбнулся весело. – Не знал. Так что, брат, считай я тебя от всенародного позора и стен КВД спас. Цени.
– Ценю. – через силу просипел Костя, обретя возможность ухватить таки кус воздуха.
– Ты, – Альберт взял в руку большой серебряный крестик, свисающий с Костиной шеи, – гот что ли?
– Да. – Костя кивнул.
– В вампиров и всякую лабуду веришь?
Костя бросил короткий взгляд на труп, на бледное лицо собеседника, сплошь заляпанное кровью, улыбнулся и кивнул.
– Ну да, – усмехнулся Альберт, -глупый вопрос. Сам то вампиром стать хочешь?
– Хочу.
– Ну вот и славно. Послужишь мне для начала, а потом посмотрим. – похлопал Костю по плечу. – Давай, вставай, нам еще прибраться надо.
С тех пор Костя и ходил в услужении у вампира Альберта. Альберт оказался совсем не похожим на традиционного вампира из книг и фильмов. Был он некрасив, с вытянутым, лошадиным лицом, смотрелся он как то потерто, устало. Кожа его была землистого, неприятного цвета, а губы, поперек россказней о вампирах, были не алыми, не налитыми кровью, а чуть синюшными, как у старика. Но вот в остальном, все было точно так же как и в первоисточниках: сильный, быстрый, кровожадный, зубастый и боящийся солнца. А еще он, Альберт, был отнюдь не возвышенным, не усталым от жизни, не утонченным – просто нормальный мужик и все. Такого в толпе увидишь и ничего про него не скажешь.
Да и обратили его тоже совсем не по красивым вампирским канонам. Ему должны были деньги, вернуть не могли, и должник предложил ему, вместо расплаты вечную жизнь. Альберт согласился, о чем и жалел.
Ему пришлось уволиться с работы, денег стало резко не хватать. Он поначалу хотел было заняться грабежами, но с тех пор, как один раз на него едва не вышли менты, он бросил эту затею и стал вылавливать бомжей и прочую шваль, о которой никто вспоминать не будет. Квартиру Альберт был вынужден продать, потому как платить за нее было нечем, и в конечном итоге прибился он на чердаке заброшенного дома.
