Сара кивнула. Уилл уже видел прежде, как она плакала, и ему было забавно, как быстро меняется ее настроение. Десять минут назад она была просто развалиной, рыдая в его объятиях. А теперь сияла, как невеста. Он представил, как она идет по этому самому проходу, стоит у алтаря, ожидая человека, который не собирался прийти. Слова застряли у него в горле. Сара вернула его к жизни, той, которую он покинул в тот день, когда умер Фрэд. Может быть, и он здесь для того, чтобы облегчить ее страдания?
Посмотрев друг на друга долгим взглядом, держась за руки, они пошли прочь от алтаря.
Идя обратно по проходу, Уилл вдруг остановился и посмотрел ей в глаза. Затем, обняв ее таким образом, как будто приподнимает вуаль, он поцеловал женщину, которая никогда не была невестой.
Открыв дверь, они вышли на улицу, где дул холодный ветер.
Сьюзан позвонила матери в Форт-Кромвель, но вместо нее услышала автоответчик. На фоне звуков песенки Джулиана «Спроси меня, смогу ли я сделать это» до нее доносились из трубки записи:
– Нас с Элис нет дома, мы пробиваемся сквозь снег на улице… или смотрим гонки в Монза… или, может быть, катаемся в горах Саксон-хилл… или же, весьма вероятно, просто валяемся у камина и не отвечаем на звонки, поэтому окажите нам любезность и оставьте свое сообщение.
– Привет, мам, это я, – сказала Сьюзан. – Мы все еще на острове, но завтра возвращаемся. Представляешь, папа привезет меня прямо домой. Так что тебе не придется за мной ехать. – Потом тихо добавила: – Я люблю тебя. Пока.
Когда Сьюзан вешала трубку, то вдруг испугалась, что что-то случилось. Почему мама не подошла к телефону? Конечно, она была ужасно рассержена и обижена. Что это за дочь такая, которая встает рано утром и смывается из дома, не сказав ни слова в самый День благодарения? В среду Сноу обдумывала свой план, стараясь убедить себя, что мама и Джулиан не станут скучать по ней, и что она нужна отцу гораздо больше, чем им.
Но сейчас, в субботу, вслушиваясь в тиканье часов, Сьюзан поняла, что ей придется держать ответ за свое поведение. Мысленно она представила себе, как грустит мама и как злится Джулиан. Возможно, что именно сейчас он шепчет ей на ухо, как эти «добрые» советчики из пьес Шекспира, которые передали смущенной королеве дурные новости. В прошлом году на Рождество Джулиан заплатил за театральный курс для старшеклассников, который проводили в колледже Марселлуса. Он назывался «Субботы с Бардом». Из этого курса она выяснила для себя только то, что в ее жизни много трагедий, измен и фарса, совсем как у Шекспира.
Набирая номер во второй раз, она молилась, чтобы мама взяла трубку. Что, если случилось нечто ужасное? Что, если в дом проникли воры, чтобы украсть коллекцию картин Джулиана и старинные машины, и перерезали всем горло? А что, если это были серийные убийцы? Вцепившись в трубку, Сьюзан закусила губу. В голове ее отчетливо проступила картина: одинокий дом на горе, невменяемые преступники, страх в глазах матери и Джулиана. А что, если они убили Джулиана и оставили ее маму умирать, и только теперь она немного пришла в себя, услышав звонок телефона, который спас ее от отчаяния, звонок ее собственной единственной дочери…
– Алло, – прозвучал голос мамы.
– О боже! – выдохнула Сьюзан.
– Сьюзан, это ты?
– Да, привет, мам. Я звоню тебе уже несколько дней, я не разговаривала с тобой с того самого дня, как попала сюда.
– Я помню, – сухо ответила мама.
– Как вы поживаете? Как прошел День благодарения?
– У нас все хорошо. Джулиан немного простужен.
– Ох, – вздохнула Сьюзан, заставляя себя проявить сочувствие, – надеюсь, ему уже лучше?
Мама ничего не сказала в ответ, и Сьюзан почувствовала, как в груди у нее нарастает беспокойство. Почему она всегда так нервничает, когда разговаривает с собственной матерью? Ее не покидало ощущение, что она постоянно разочаровывает свою мать, не оправдывает ее надежд, выводит ее из себя, каким-то образом встает между матерью и Джулианом.
– Как… – начала мама и остановилась, закашлявшись. – А как у тебя прошел День благодарения?
– Хорошо, – ответила Сьюзан, стараясь говорить спокойно.
Ей не хотелось рассказывать матери, что это было просто великолепно, она чудесно провела время.
– Я рада, – сказала мама, и Сьюзан буквально увидела, как ее губы сжались в тонкую-тонкую ниточку.
– Мам, с тобой все в порядке?
– Это… всего лишь… это наш первый праздник, который мы провели не вместе. – И Элис расплакалась. – С тех пор как ты… родилась… мы всегда были рядом на День благодарения и в Рождество.
– Прости меня, – прошептала Сьюзан, пораженная горечью, которая прозвучала в словах матери.
– Даже почти все дни Четвертого июля. Кроме одного, когда вы с Фрэдди были еще очень маленькими и Уилл повез вас на «Джеймс», чтобы вы могли посмотреть салют. У меня тогда была простуда или что-то такое, поэтому я не поехала с вами.
– Но мы вернулись тогда домой к ужину. – Дочь попыталась посмотреть на все с точки зрения матери.
– Дорогая, я… – начала она, но прервала фразу, потому что Джулиану вдруг что-то понадобилось в кладовке.
