— А куда же вас отводить? Вопрос… Ведь нет уже нас — пустое место. Все мы в одном пожарном сарае ночуем. — Мгновение она постояла в задумчивой растерянности, на лице отчетливо читалось: «Принес тебя черт не вовремя!» Но тут девушка улыбнулась: — Идея! Тут у нас археолог один с ребятишками копается. Да вы его знаете, он у нас осенью стоял. Помните? Смешной такой бурундучок. Вы с ним побудете, а потом мы вас куда-нибудь устроим… Ладно?.. Ну, пошли скорее, а то у меня тут дело…
И, взяв Дину под руку, девушка торопливо повела ее туда, где недавно стояли острожки, а теперь лежали штабеля старых, пронумерованных белилами бревен. Отвела, крикнула: «Станислав Сигизмундович, к вам!» — и, не прощаясь, побежала назад. «Не нужна, никому не нужна. Везде лишняя», — с обидой думала гостья.
И действительно, даже Онич — галантнейший Онич — на этот раз встретил старую знакомую «как-то не так». Загорелый, потный, прикрывший лысину связанным по углам носовым платком, он, увидев Дину, удивленно поднял перепутанные мохнатые бровки.
— Кого я вижу, боже мой! — сказал он далеко не радостным голосом, но все же подошел, чмокнул руку. — Вы стали еще прелестней, истинное слово! — Но тут же, озабоченно повернувшись к мальчикам и девочкам, рывшимся в земле, закричал: — Ребята, осторожней!.. Девочки, следите во все глаза за отвалом. Ничего не пропускайте: ни щепки, ни гнилушки! Виноват, минуточку…
Он подбежал к школьникам, начал им что-то бурно пояснять. От обиды у Дины защекотало в горле. Но Онич все-таки вернулся. Он не мог упустить случая поделиться своими последними открытиями.
— Острожки разобраны. Их отправят в Ста-росибирск, возможно, даже и в Москву… Да, именно в столицу нашей родины, в Москву. Найдена масса интереснейших предметов… Великолепно, уникально… Представьте, находки убедительно подтверждают умозрительные доводы, сделанные мною еще в диссертации. Полностью! Красноречивейшим образом!
Торжественно подведя Дину к месту, где на разложенных мешках лежали горки черепков, полосок ржавого железа, бусин, какая-то источенная сыростью деревяшка, отдаленно напоминавшая приклад ружья, он осторожно и со сладострастием показывал эти вещи.
— Сейчас я вам все это поясню, — вдохновенно обещал Онич, но пояснить не успел, рысцой бросился к своим юным землекопам. — Боже мой, что они делают! Прекратите сейчас же!.. Разве не видите угли? Вы вышли на жилой слой. Тут не заступ, тут руки, тут кисточки нужны…
Дина решительно подошла к нему.
— Я тоже хочу копать, — сказала она.
— Вы? — ужаснулся Онич.
— Дайте лопату, — требовательно произнесла Дина и взяла у какого-то паренька заступ. — Ну, показывайте, где тут… Вы слышите?
Онич не без труда оторвался от благоговейного созерцания каких-то угольков, лежавших у него в ладони.
— Да, да, конечно, пожалуйста. Вот можете здесь, по этим колышкам снимать верхний слой… Наука будет благодарна, что такие прелестные ручки… Именно, именно прелестные…
— Отойдите, не мешайте. — Дина вонзила лопату в землю и отбросила ком прямо под ноги Оничу. В дни войны, девочкой, ей пришлось немало потрудиться на подмосковных огородах. Копать она умела и принялась за это с такой страстью, что скоро ей стало жарко. Она сбросила яркий бушлатик, шапочку-колпачок. Но жарко было и в свитере. Подумала, стянула свитер, осталась в одной кофточке. Онич, ползавший по выброшенной из траншей земле и похожий в эту минуту на грача, ищущего червяков в свежей борозде, изредка бросал в ее сторону восхищенные взгляды.
— Осторожнее! — кричал он издали. — Водяные мозоли не лучшее украшение для прелестных ручек.
— А, не треплитесь, подите вы подальше! — отмахнулась Дина, прибегнув к лексикону рабочей казармы, в которой выросла. И, продолжая вонзать заступ во влажную землю, распрямлялась лишь затем, чтобы обтирать рукавом лоб. Ветер трепал волосы, и ей казалось, что солнце давно уже не светило так ярко, земля не пахла так вкусно, а жаворонок не звенел так звонко.
— Вот только эти дурацкие штаны! Тянут з коленях$7
— Боже мой! Какие слова! — Онич молитвенно сложил свои маленькие ручки с грубой, потрескавшейся на ладонях кожей. — В этой одежде вы как роза среди…
— Наверное, в поле, среди ржи, — подсказала Дина. — Роза в поле чувствовала бы себя страшной дурой.
— Но женщина есть женщина… Однажды мы раскапывали вал древней крепости недалеко от Старосибирска. Великолепнейшее древнее сооружение. И вот обнаружили потайной проход, и в нем женский скелет. Представьте, он сжимал, в руке… что бы вы думали? Мешочек хны, краски для волос. Не мешочек, конечно, следы мешочка. Но химический состав краски мы определили точно. Это была хна, именно хна, свидетельствующая о том, что аборигены этого края имели, вероятно через Китай, торговые связи с арабским Востоком… Но дело и не в этом… Эта девушка давних веков, слышите, слышите, она выбиралась по потайному ходу к своему милому, неся краску для волос… О женщины, женщины!
Тут Онич спохватился и довольно звучно хлопнул себя ладонью по лбу.
