— Хорек? — задумчиво переспросила Дина.
— Ага, — подтвердила Василиса. — И любимое занятие у хорька — нюхать хвост. Когда он думает, что его никто не видит, он вертится вокруг и нюхает свой хвост.
Дина думала: «Хорек, придет же такое в голову!» А девушка, уже позабыв о Вячеславе Ананьевиче и о хорьке, рассказывала о своей работе в геологической партии, о каменном угле, выходы которого обнаружены недалеко от реки, о ружье, которым премировало ее начальство, об Илмаре Сирмайсе, возглавлявшем комсомольскую геологическую партию, и о том, что если уж ей, таежной девчонке, и суждено кем-то стать, так только геологом… «Вот наука! Сколько богатств природа попрятала в своих сундуках, схороненных тут, в тайге!..» И опять говорила об Илмаре, который в начале зимы сделал такую находку, что сам Старик аж взвился. Илмара в Москву. вызывали с образцами в Академию наук, в министерство…
— Но, — девушка вздохнула, — даже вам ничего не скажу. Секрет…
— Ас медициной как же? — спросила Дина, грустно улыбаясь.
— Прости-прощай медицина! — с бездумьем юности отмахнулась девушка и добавила: — Прой- " денный этап.
— Wirst du die deutsche Sprache studieren? {Ты продолжаешь учить немецкий?}
— O-o-o, ja, unbedingt. Sie ist doch und fur den Geologen notig {О да, непременно. Он ведь и геологам нужен. }.
К удивлению Дины, девушка довольно бойко, гораздо лучше, чем прежде, ответила по-немецки, правильно сконструировав фразу.
— Откуда? Ты что же, еще и учиться успеваешь?
— Учусь помаленьку. То есть нет, не учусь, но Илмар… Словом, он говорит по-немецки. Ну и… немножко со мной занимается.
— Да кто же этот таинственный Илмар?
— Его фамилия — Сирмайс. Он латыш. Он служил действительную на флоте, на море, новее время мечтал о земле, о геологии. Парень — гвоздь! И вы бы тоже в него влюбились. В него всё девчонки в нашей экспедиции влюблены…
— А Ново-Кряжево? А этот Тольша? Что же, выходит, Иннокентий Савватеич понапрасну дом с двумя крыльцами строил?
Лицо девушки как-то сразу без переходов из веселого стало грустным.
— Тольша тоже хороший, он просто замечательный. — Девушка погрустнела еще больше. — Видели бы вы, как он ругал меня, когда я остригла косы! Чудак! В экспедиции коса за каждый куст цепляется, да иной раз и голову мыть некогда. Еще колтун заведешь. — И она своенравно встряхнула обильными, жестковатыми кудрями…
Так и жила Дина все это последнее время, имея койку, тумбочку да чемодан. Почти сразу после того, как администрация Больничного городка предоставила ей место в двадцать восьмой палатке, явился Толькидлявас с ордером на внеочередное получение комнаты. Она сразу поняла, чья это забота. Поняла, устало улыбнулась.
— Не надо, не хочу я никуда больше переезжать. Вот мама приедет, может быть, тогда…
И вот теперь, когда шли они с Надточиевым сквозь шелестящую поземку, бившую им в лицо, будто из пескоструйного аппарата, она с удовольствием думала о своем уголке в палатке, о юных своих соседках, которых она увидит, о жестяной, потрескивающей от жара печке, о возможности сесть возле нее, разуться, вытянуть к огню босые ноги и, потянувшись, сказать не без удовольствия: «Ох, как я сегодня, девочки, устала!»
У палатки они спугнули пару, которая сразу Чае отступила в метельную мглу. Но Надточиев все-таки успел различить долговязую фигуру Бер-шадского.
— Слушайте, Макароныч, — сказал он во тьму. — Ваша подпись была под этим скверным письмом молодых специалистов о Дюжеве. Это удар ниже пояса…
— Сакко Иванович, но ведь это же верно, что там написано, — донеслось из мглы. — Этот человек опозорил честь Оньстроя. Разве не так?
— …Ну чего ты извиняешься? Кто он такой? Подумаешь, птица Сакко! Разве от него мы квартиру получим? Сам в Доме приезжих живет… — сердито зашептал женский голосок, явно не рассчитывавший на то, что ветер, дувший в сторону Надточиева, донесет эти слова. И уже громко тот же голосок сказал: — Учтите, Сакко Иванович, что вы при свидетелях зажимаете критику всяческих забулдыг и тунеядцев.
— Макароныч, — сказал Надточиев, пропуская мимо ушей и шепот и реплику. — На меня, например, пишите кому угодно. Не возражаю. Но лежачего не бьют… Поссоримся. Слышите?
