Этого никто не ожидал. Мартин стоял ни жив ни мертв. Отец его испустил страшный крик отчаяния, который и услышал Разящая Рука.
— Нет, нет! — закричал он. — Меня возьмите, меня! Я искуплю проступок сына своею смертью!
— Ха-ха-ха! — злобно рассмеялся вождь. — Старик, ты не знаешь, что говоришь. Ты бы завыл от ужаса, если бы тебе предстояла смерть, которую я готовлю этим двум собакам. Ты думаешь, я брошу их сразу в кратер? Ты ошибаешься в таком случае! Кипящая грязь вулкана поднимается и опускается равномерно в небольшие промежутки времени, и всегда можно увидеть, когда поднимается грязь в кратере. Мы привяжем пленника и твоего щенка к нашим лассо и будем их держать над пропастью так, чтобы первый прилив кипящей грязи коснулся только их ступней, в следующий раз мы опустим их до колен, а затем будем опускать все ниже и ниже, пока они не сварятся совершенно. А ты, старик, умрешь с остальными пленными у могилы вождей в страшных мучениях.
Бауман делал нечеловеческие усилия, чтобы освободиться от ремней, связывающих его. Безуспешно! Это привело лишь к тому, что к концу страшной речи вождя руки его были залиты кровью.
— А теперь, — продолжал вождь, — привяжите пленных к лошадям, чтобы доставить им удовольствие хорошенько видеть приятное зрелище.
Это приказание было немедленно исполнено, и через минуту все пленные были на лошадях.
— Это ужасно! — прошептал Дэви, обращаясь к Джемми. — Мы виноваты в этом, мы не должны были соглашаться.
— Совершенно верно, и… слушай!
Хриплый крик орла пронесся над долиной, но оглала не обратили на него внимания.
— Это знак Разящей Руки, — прошептал Джемми.
— Да, да, смотри наверх. Видишь, как качается дерево? Там люди!
— Вижу. Но не смотри туда, не то оглала заметят, что мы за чем-то наблюдаем.
И он крикнул по-немецки Мартину Бауману:
— Не унывайте! Помощь близка!
— Джемми! — прошептал опять Дэви. — Можешь ты со связанными руками управлять лошадью с помощью одних ног?
— Да.
— В таком случае… Да смилуется Небо! Помощь придет слишком поздно!
Именно в этот момент почва начала колебаться от сотрясения, и в кратере послышался роковой гул.
Вождь приблизился к краю кратера и смерил своим лассо, как глубоко следовало опустить обоих пленных, затем привязали два лассо к выступам скалы, а другой конец их подвязали под мышки Мартину и Вокадэ.
Когда наступил момент высшего подъема грязи, все отошли от кратера. Остались только двое индейцев, которые должны были опустить связанных пленников в страшное отверстие.
Но где же был Разящая Рука?
Когда он увидел, как Мартина и Вокадэ потащили к кратеру, он разгадал намерения вождя.
— Скорей, — обратился он к индейцам, — выезжайте из лесу, спуститесь в стороне к берегу и переправьтесь, не теряя ни минуты, вброд. Затем с громким воем и криком — не забудьте этого! — нападайте внезапно на оглала. Я же останусь здесь. Живо, живо! Каждая минута дорога!
В одно мгновение шошоны и апсароки исчезли.
Остались только Разящая Рука с Бобом.
— Поднимайся сюда, — приказал он Бобу, — и тряси дерево изо всех сил!
Затем он испустил крик орла, услышанный Дэви и Джемми. Но Боб в изумлении остановился.
— Зачем трясти дерево? — спросил он.
— Чтобы дать знать что мы близко. Индейцы хотят бросить Вокадэ и Мартина в кратер. Надо их спасти.
Негр в ужасе уронил свое ружье. Но затем он выпрямился, глаза его засверкали.
— О! — закричал он. — Боб покажет, как убивать масса Мартина! Боб убьет всех! Сейчас он будет там!
И с быстротой молнии он скрылся из виду, забыв про свое ружье. Напрасно звал его Разящая Рука. Он больше не показывался. Как! Его господина убьют! Нет, Боб не допустит этого!
И он бежал, не помня себя от отчаяния и бешенства. Обежав сбоку гору, он бросился в реку но больно ушибся о подводный сучок.
— О, о! — обрадовался он. — У Боба нет ружья! Но у него есть дубина!
И он с отчаянной силой вырвал сук и поплыл через реку.
Оглала его не заметили. Боб такого же черного цвета, как и земля, был трудно различим на темном фоне гор, поэтому из лесу он вышел совершенно невидимым.
В воде же была видна только одна голова Боба, но так как и вода была грязного цвета, Боба нельзя было заметить.
Охотник остался один. Хладнокровно взял он свой штуцер и прислонил его к дереву, другое же двуствольное ружье — то, с которым он ходил на медведей, — он поднял и прицелился.
Между тем у кратера остались только двое индейцев с пленниками. Кипящая грязь поднималась в кратере, и громкий подземный гул доходил до ушей Разящей Руки.
Вождь поднял руку и приказал:
— Бросить их!
Но что это? Оба индейца не только не исполнили приказания своего вождя, но — даже упали на землю к ногам пленников и не вставали.
Разящая Рука не промахнулся из своей двустволки.
Тяжелая Нога, вождь оглала, подскочил к индейцам и ударил их ногой — они не шевелились. Он схватил одного из них за плечо и приподнял — на него глянули мертвые остекленевшие глаза, во лбу зияла небольшая рана. То же было и с другим индейцем.
В суеверном ужасе отскочил вождь от трупов. Из-за подземного шума он не слышал выстрелов и не мог объяснить внезапной смерти двух своих людей.
