Он был одет в египетскую тенику, весь в белом, с поясом на талии, и я ставлю свою задницу на то, что это было чистое золото. Вогруг его плеч были золотые полосы, и его бледная кожа отсвечивалась желтоватым блеском. Его, должно быть, напыляли залотом. С его длинными темными волосами, удерживаемими на лбу венком лазурита, он выглядел, как вышедший из древней фрески из гробницы фараона. Черт возьми, ещё и неизвестно, что возможно эти самые фрески писались как раз с него.
"Все вы были приглашены быть свидетелями того, что обьявляю свою верность в союз, который будет разрушен только смертью. Я обещаю, что с этой ночи, каждый будет относится к Кости как и ко мне, что все мое теперь и его. Как доказательство моих слов, я предлагаю свою кровь как печать на союз. Если я его предам, он будет тем, кто казнит меня. Криспин, тот, кто взял себе имя Кости, ты принимаешь мое предложение обьединить наши линии?"
Кости пожал мне руку один раз и встала рядом с другим вампиром. "Я".
Манчерес остановился, может быть, для драматического эффекта. "А что ты предлагаешь в качестве доказательства своего слова?"
Голос Кости был серьёзным. "Моя кровь это истинное доказательство моих слов, в случаи моей измены пусть мне будет наказание ".
Нормально они имели бы, каждый резал тонкими ломтиками их руки, застегивал их в формальном рукопожатии, и называл это днем. Вид подобного церемонии брака вампира, фактически. Но было больше продолжения сегодняшний вечер, чем о наших гостях было осведомлено. Каждый здесь знал, что Кости и Mencheres поглощают свои линии, но о чем они не знали был премиальной деятельностью. Перенесение власти. Только те из нас на платформе не показали никакой неожиданности, так как Mencheres избегал традиционного ручного сокращения и сгибал его голову к шее Костей вместо этого.
От наблюдателей пошел шквал возгласов. Наверное, они просекли о том, что происходит. Я услышала, что на третьем ряду Ян выплевывал проклятия, и я улыбнулась. Ой-ой, кто-то чувствует себя ущемленным?
И Ян не был единственным. Были слышны несколько несчастных голосов со стороны Манчереса в огромной комнате. Люди, которые очевидно считали, что однажды будут счастливыми получателями этого подарка. Это и было причиной того, что мы взяли с собой охранныков. это в случае того, что если кому-то из группы недовольство будет высказанно не только на словах.
Манчерез не обращал на все это внимания и не переставая пил из шеи Кости. Когда он наконец от него отрвался, я видела, что Кости еле держится на ногах. Обескровливание вампира делает слабее, и от взглядов кости, Манчерез затянул ранки.
“Мое слова, запечатанные в крови,” Кости хрипел. “Дарованы и приняты.”
Манчерес склонил голову в приглашении следующего, и Кости вонзил клыки в горло другого вампира.
Это отличалось от того, как пил Манчерес. В воздухе что-то изменилось. По комнате текли невидимые потоки. Как-будто статическое электричество выпрыгнуло из двух фигур в центре площадки, я заморгала и потирала руки, мне казалось, что меня било током. Вот она, обмен силой. Кости говорил мне, что Манчерес отдает её со своей кровью; но её невозможно украсть, если кто-нибудь будет пить его. Я увидела, как кожа египетского вампира начала светиться жутким внутренним светом, как-будто миллионы звезд пытались вырваться из его плоти.
Над нами послышалися резкие звуки и возня. Кто-то пытался затеять драку, либо выйти из неё. Спэйд орал на команду, а неуловимые вампиры спрыгивали с крыши как Человек-паук. Они падали на расстояние ближнего боя, а затем шум стих.
Кости все ещё пил, игнорируя все происходящее вокруг, его ноги не двигались. Я знаю, что кровь Манчереса его не питает, но он проглатывал силу с каждым движением рта. Сверкающие звезды в коже Манчереса перетекали в Кости с тойже легкостью, как морская вода поглощает песок. Было замечательно смотреть на это, и страшно.
В воздухе начал расти гул, затем он перерос в пронзительный, громовой звук м мгновение ока. Инстинктивно я зажала уши руками а Кости пошатнулся, все ещё хромая. Я прыгнула вперед и схватила его, принудив лечь на землю. Манчересу повезло больше, но не намного. Двое его людей схватили его и опустили голову, он покачнулся, едва приходя в сознание.
Кости лежал на моих коленях. Нащи охранники образовали вокруг нас защитное кольцо и выкрикивали предупреждения, что если кто-нибуть приблизится к нам, то будет убит. И они не преувеличивали. Я бы тоже не шутила. Я поджала ноги под свое красное платье.
Манчерес восстановился достаточно, чтобы пробормотать, "Моя кровь свободно отдана и принята в качестве доказательства моего слова," а потом укусил человека в шею, которого привели как закуску. Я отвернулась, поглаживая лицо Кости в ожидании его пробуждения.
Через несколько минут он очнулся. Я почувствовала энергию и начала дергаться ещё до того, как его веки дрогнули. Все это в Кости было незнакомо мне. Вибрация силы, которая обычно веяла от него не просто увеличилась - она росла и росла пока он не почувствовал, что он может взорваться прямо у меня на руках.
