В то время, мы бы наблюдали, кто здесь попробует связаться с Патрой чтобы доложить ей, что Кости жив. Дон принял меры по прослушиванию всех телефонов, и даже перехвате беспроводных сигналов, выходящих из дома. Компьютеры, мобильники, и что - нибудь еще кроме почтовых голубей было конфисковано. В целях безопасности, как прохладно заявил Менчерес, и никто не посмел спорить с ним. Когда предатель соберется, он должен будет сделать это по телефону, и затем мы поймаем его. Теперь нам оставалось только ждать.
“Кости, ты все еще бледен,” сказал Менчерес. “Ты должен есть и больше отдыхать.”
“Хорошо.” Кости потянул меня за руку. “Котенок, я хочу тебе кое-что показать.”
Я последовала за ним вниз по лестнице в подвал, проходя через несколько комнат, которых я не потрудилась изучить в течение последних дней. По крайней мере, третья часть этого дома была в подполье, что нужно хорошему вампиру или упырю.
Два вампира низко поклонились, прежде чем открыть для нас деревянные двустворчатые двери.
Несколько человек, все смертные, смотрели, как мы вошли туда, что напоминало развлекательную комнату. Некоторые из них были на большом диване, смотря в плазменный телевизор, другие играли на одном из четырех бильярдных столов, а пятеро собрались играть в покер.
"Что это значит? прошептала я.
Кости обвёл рукой комнату. "Это - вампирская версия кухни, любимая. Кровь в обмен на попечение - так устроились множество домашних рабочих у вампиров. Я хотел, чтобы ты это увидела."
"Ставлю на рыжую!" выкрикнул веснушчатый парень, выступая вперёд с усмешкой. "Ты - как я, а я на вкус лучший."
"Думаешь, я здесь, чтобы кормиться на тебе?" изумилась я, когда он наклонил голову и обнажил шею.
Кости усмехнулся. "Он действительно так думает. Извини, Нил, но она не собирается кусать тебя, и ты не лучший на вкус," поправил он его, прежде чем положить руку ему на плечо. "Но будешь, тем не менее. Хотя тебе следует есть меньше лука."
Я наблюдала, как Нил подходит к Кости, который припал ртом к шее Нила и укусил его, будто он был ходячим кексом. Менее чем через минуту он остановился, закрывая отверстия и по-товарищеский потрепав Нила за подбородок.
"И поменьше чеснока, приятель. Я пил из итальянских поваров, которые понятия не имели, какая от них вонь."
Улыбка Нила не дрогнула. "Лучшая моя пицца, Белобрысик, была наполнена луком и чесноком. К сожалению."
Кости довольно фыркнул. "Зубная щетка, парень. Познакомься с ней или ты никогда не изменишься. Нет, не вставай," когда одна из девушек поднялась с дивана. "Мы быстро пройдемся, и потом уйдем."
Моя мать грохнется в обморок, если узнает, что под ней, подумала я изумлённо. Живые закуски, все на расстоянии укуса.
"Кто эти дети?" спросила я тихо. Никто из них не выглядел намного старше двенадцати.
Кости вел меня через другой набор комнат. Здесь была библиотека, компьютерный класс, даже подземные джакузи. И на каждые несколько дюжин шагов приходились спальни. Некоторые из них были заняты, некоторые из них были пустыми, и из нескольких с закрытыми дверями слышались несомненные звуки секса, издававшиеся из-за них.
"Ах, они здесь всех классов," ответил он. "Некоторые студенты, честолюбивые артисты, беглецы из плохих домов, беспризорные дети, или ученики мастеров. Нил один из них. Он хочет быть вампиром, вот он и показывает свою приверженность, выступая в роли еды, и выполняет небольшие поручения. Всякий раз, когда есть группа вампиров, которые живут в большом доме, у тебя, как правило, возникает одна из таких ситуаций."
"Все они впадают в транс?"
"Иди ты, конечно нет. Обычно они хорошо осведомлены о том, кто содержит их и почему. Беглецы получают образование на дому, место, где могут жить, и пособие, которое они хранят для тех случаев, когда они захотят жить сами по себе. Для их собственной безопасности, хотя большинство из них не знают, где они находятся и настоящие имена тех, кто их содержит. Когда они уходят, то, что они знают, стирается с памяти. Это происходит таким образом на протяжении тысячелетий, Котенок. Форма феодализма, как я говорил тебе раньше."
"Феодализм?" Я остановилась возле одной из спален, тяжело переводя дыхание. "Ты так это называешь?"
"Это" - Кости кивнул на дверной проём - "сугубо добровольно. Хотя и и не могу говорить за всех домочадцев, но, как правило, гипнотизировать свою еду, трахая её, - признак очень дурного тона. Если ты гость и вытворяешь такое, то это вполне может послужить причиной для смерти. А сейчас, если нравы людей пали, то кого осуждать? Это их выбор."
Кого осуждать? Меня. Хорошо, Менчереса. Обеспечить "съестными блюдами", всеми правдами и неправдами. Убедись, что кормёжка регулярная, Кости, вот хороший мальчик! Мудак.
"Тебе лучше знать, Котёнок," сказал со всей серьёзностью Кости. "Этого никогда не случится."
Я ему поверила, даже не смотря на то, что по-прежнему ощущала непонятную угрозу незначительной возможности. "Так ты поэтому показал мне это? Чтобы я не беспокоилась от того, что вы что-то скрываете?"
