Вначале Надю поражали эти таинственные исчезновения. Сегодня исчезла одна, завтра — другая, послезавтра — третья. Но потом она перестала поражаться.
Эти исчезновения были весьма естественны.
Дураки-гости! Они верили выдумкам Антонины Ивановны.
Если бы они полюбопытствовали заглянуть на окраину города, в третье отделение городской больницы, где лежат женщины и лечатся от сифилиса и других болезней, то они увидали бы там своих знакомых — и Симу, и Лелю, и других. И какая девушка не побывала там? Все. Некоторые даже по два и по три раза, а Катя семь раз.
Нечего поэтому удивляться, что Катя была в совершенстве знакома с обстановкой и со всеми углами этого отделения, с его режимом, врачами и сестрицами. Она знала наизусть почти все тамошние песни и часто мурлыкала их под нос:
I
Вечер вечереет,
Пробочницы идут,
А мою Устю
У больницу везут.
II
А в больнице я лежу,
Головой качаю.
Приди милый, дорогой,
За тобой скучаю.
А в больнице я лежу
На железной койке,
Получаю я в неделю
Там по две наколки.
А в больнице две сестрицы,
У них — серы формы,
Ах, как надоели
Мне эти иодоформы.
А в больнице два врача,
У них черны брюки.
Ах, как мне надоели
Докторские руки.
А в больнице под окном
Выросла мята,
Саша — ципа, Саша — дура
Сама виновата.
А в больнице я лежу
На белой постели.
Выпишите меня, доктор,
Хоть на той неделе.
А в больнице под окном
Выросла вишня.
Милый ждет мой, не дождется.
Чтобы я вышла…
Надя, слушая эти песни, бледнела и спрашивала себя:
"А когда меня повезут
— Где Надя?
— На родину, паспорт выправить поехала, — отвечает Антонина Ивановна.
Ее занимал также вопрос — кто послужит причиной ее отъезда "на родину", и она вглядывалась в толпу беснующейся публики, и останавливалась то на студенте, то на прапорщике.
— Надя! Ступай сюда! — раздавался неожиданно голос Антонины Ивановны.
Надя вскакивала и сталкивалась лицом к лицу с каким-то субъектом. "Неужели он?" — и Надя вздрагивала и менялась в лице.
Боязнь "уехать на родину" до того обострилась у нее, что она осунулась до неузнаваемости. А между тем, болезни, пугавшие ее, как будто не замечали ее и проходили мимо. Они поражали то одну, то другую, а ее щадили. В течение короткого времени они поразили Розу, Ксюру, Тоску, Надежду Николаевну.
Дом на время пустел, но потом снова пополнялся.
Как в песочных часах песок переливается из одной клетки в другую, так девушки переливались из этого дома в III-е отделение и обратно. Они возвращались, плясали некоторое время и снова исчезали.
И вот, наконец, настала очередь Нади!
Однажды утром двери дома раскрылись и она вышла на улицу, вся в черном, в сопровождении Василисы. Василиса кликнула извозчика и они уселись в дрожки.
— Куда изволите? — спросил извозчик — хитрый орловец.
— В III-е отделение, — сказала Василиса. — Знаешь?
— Как не знать? — ухмыльнулся извозчик. — Да я — тутошний. Сколько народу возил туда. И вас, барышня, возил. Забыли? — он осклабился и дернул вожжи…
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Всю эту историю, историю Нади с Днестра, я передаю с ее слов.
Я познакомился с нею в Массовском приюте.
Когда я познакомился с нею, в ней никто не узнал бы ту Надю, которая приехала в город на заработки — краснощекую и полную сил; ту красивую дикую утку, которая залетела к нам с Днестра, из плавень.
Город обломал ей крылья и выщипал у нее все перья. И передо мной сидела жалкая развалина.
Много еще интересного и ужасного рассказала она мне из своей дальнейшей жизни, но об остальном когда-нибудь в другой раз…
ПРОСНИТЕСЬ!
Христосъ и грешница.
"Первый кто безгръшенъ, пусть бросить въ нее камнемъ".
Люди невежественные, люди черствые, грубые и бездушные называют вас
Но у нас, на наших устах для вас — одно имя — сестра и никогда-никогда мы не бросим в вас камнем.
Никогда, потому что вы невиновны в вашем падении.
Разве вы по своей охоте сделались проститутками? Разве вы желали такой жизни?
Напротив, каждая из вас, мы уверены, жаждала совсем иной жизни, светлой, хорошей.
В вашем падении виновны не вы, а нужда, люди, незнание жизни, неопытность, обстоятельства.
Христос понимал это и недаром взял вас под свою защиту.
Он оправдал вас перед всем Миром.
Вы видели знаменитую картину — "Христос и грешница"?!
Толпа книжников и фарисеев привела на Его суд молодую, согрешившую женщину и была уверена, что он проклянет ее.
Но вместо проклятий, он изрек великие слова:
Вот оно — великое учение Христа!
Нет безгрешных и мы должны прощать друг другу наши слабости.
И после Его слов ни одна рука не поднялась. Толпа устыдилась.