Кто был этот солдат? Имя его неизвестно. Но он не походил на изящных мушкетеров Дюма. Он был, несомненно, одним из суровых барбюсовских пуалю с барельефа Рюда.
Из тех, которых упоминают на мемориальных досках вслед за громкими именами прославленных полководцев:
«…и с ними погибло нижних чинов 526…» Или 734… Сколько таких мемориальных досок разбросано по Европе!..
В Париже создан Комитет огня. Каждый вечер несколько десятков ветеранов приходят сюда, к Триумфальной арке, с целью скорее символической, чем вызванной насущной необходимостью, — поддержать огонь на могиле Неизвестного солдата.
Это хорошая символика.
— Он был одним из наших парней, — сказал мне старый морщинистый комбаттант. Густая щетка усов, желтых, с проседью, делали его очень схожим с Марселем Кашеном. Я потом заметил, что на Марселя Кашена походили многие французские ветераны. На видавшем виды пиджаке ветерана два ряда выцветших ленточек — боевые ордена и медали…
Он был участником многих сражений. Он помнил еще Верден (там вчера выступал Хрущев… Все комбаттанты с волнением прочли его речь), форт Дуомон, высоту Круи 119. А через много лет, испытав всю горечь поражения, он участвовал в партизанских боях за освобождение Парижа от немцев. Он знал полковника Фабьена…
Вокруг могилы Неизвестного солдата бронзовые плиты с высеченными на них надписями, посвященными солдатам, погибшим за родину.
И плиты эти как бронзовые страницы большой, еще ненаписанной эпопеи. На арке перечень десятков сражений, где неизвестные солдаты сложили свою голову.
«Здесь лежит французский солдат, умерший за родину.
(1914–1918 гг.)».
«В честь возвращения Эльзаса и Лотарингии».
«Бойцам Сопротивления,
Бойцам-освободителям — благодарная Родина».
И тут же рядом:
«Бойцам, погибшим в Индокитае…»
Они лежат здесь, славные воины, освещенные вечным, неугасимым огнем. И те, кто погиб в борьбе против фашизма, и те, кто послан на грязную бойню во Вьетнам наследниками Галифе и Кавеньяка.
Но те, кто остался жить, начинают глубоко понимать коренную разницу войны за освобождение своей родины и войны за порабощение чужой.
Я подошел к группе ветеранов, во главе которой стоял старик, похожий на Кашена. Рядом с ним — молодой человек тоже с целой цепочкой медалей на груди.
— Вы ветераны? — спросил я.
— Да, — ответил старик.
— Вы участники Сопротивления?
— Да.
— Вы боролись с фашизмом?
— Да.
— Вы коммунисты?
— Мы французы.
Он оказался католиком. Он был одним из тех, кто еще «верит в небо». Но он (разговор у Триумфальной арки завязался) говорил мне с такой же ненавистью о генерале Шпейделе, снова разъезжающем в роскошной машине по Елисейским полям, как и его сосед-коммунист, бежавший из лагеря в Равенсбрюке и сражавшийся в партизанском отряде имени Виктора Гюго.
Общая ненависть против фашизма, против всех предателей объединяла их.
В тот же день мы были на кладбище Пер-Лашез. Здесь неподалеку от могилы Бальзака сражались с версальцами последние храбрецы Коммуны. Мы долго стояли перед знакомой с юношеских лет по многим снимкам иссеченной осколками стеной 76-го дивизиона, у которой были расстреляны коммунары 27 и 28 мая 1871 года. С тех пор эту стену зовут стеной Коммунаров. Перед стеной — живые цветы. И наш венок лег среди благоухающих роз и гвоздик.
Скульптор Моро-Вотье создал замечательный памятник — барельеф, на котором запечатлена расправа версальцев. Сейчас этот барельеф вмонтирован во внешнюю ограду кладбища. Скульптурная трагическая и вдохновенная фигура женщины на барельефе сродни рюдовской «Марсельезе». История продолжается. История революционной борьбы французских «непокоренных».
Я долго не могу отойти от стены Коммунаров. И я вспоминаю Москву. Красную площадь. Тот давний день, когда простреленное и опаленное порохом знамя Коммуны, то самое знамя, с которым умирали здесь на Пер-Лашез соратники Луизы Мишель, Домбровского и Делеклюза, было перенесено в Мавзолей Ленина. Оно было передано на хранение русским большевикам. По Красной площади впереди колонны старых, седых людей шел со знаменем последний коммунар Поль Камелина… По бокам коммунара, как ассистенты парижского знамени, шагали Клара Цеткин и Феликс Кон… И ветер шевелил старое знамя, когда-то развевавшееся на баррикадах Монмартра…
Забыть эту картину невозможно. Сколько раз вставала она в памяти в самых суровых испытаниях!..
Они живы, эти расстрелянные… Старая земля у подножия стены Коммунаров обильно полита кровью героических борцов Сопротивления.
…Мы молча и скорбно проходим мимо родных могил. Гид нас торопит. Он хочет поскорее рассказать что-то весьма интересное о могиле певицы Аделины Патти, о гробнице Оскара Уайльда… Но мы не спешим туда.
…Здесь каждое имя — гордость французского народа.
«Слава нашим героям и мученикам Сопротивления, расстрелянным нацистами!»
«Они умерли для того, чтобы жила Франция…»
Луи Торез. Брат Льориса. Расстрелян на Мон-Валериен 12 августа 1942 года. Поль Семар… Отважный руководитель французских коммунистов. Генеральный секретарь федерации железнодорожников. Расстрелян гитлеровцами 7 марта 1942 года.
