На экране-подвиг полностью

Ленин входит в кухню.

У плиты возится Евдокия Ивановна.

— Евдокия Ивановна, не приходил ко мне тот товарищ, которого я жду? С Урала?

— Нет, Владимир Ильич, не приходил.

Сидящий в углу человек поднимается, услыхав имя — Владимир Ильич.

Это крестьянин в лаптях, в посконной рубахе, в солдатской шинели без хлястика.

Ленин замечает его.

— Вы, товарищ, ко мне?

— К вашей милости, товарищ Ленин, — смиренно и почтительно говорит крестьянин.

— Земляк мой… — ворчит Евдокия Ивановна, косясь на крестьянина. — Двадцать лет не видались. Пристал: покажи ему Ленина, и все.

— Земляк? — Ильич подходит к крестьянину. — Значит, тамбовский? Садитесь, товарищ. Как там дела в ваших местах?

— Да что же дела, товарищ Ленин… Вот пришел к вам… Правду у вас искать. Мужицкую.

— Мужицкую? А разве есть такая отдельная мужицкая правда?

— Выходит, что есть.

— Мужицкая отдельно и рабочая отдельно? Это очень интересно.

— А как же, товарищ Ленин? Мужик за Советской властью пошел? Пошел. Сказала Советская власть: «Кончай войну», мужик — штык в землю. Верно?

— Ну, дальше!..

— Сказала Советская власть: «Отбирай барскую землю» — мужик отобрал. Правда?

— Нуте-с…

— Собрал мужик с барской земли хлеб… И что же получилось? Пришли рабочие отряды, и хлебушко — фью!.. Вот оно и выходит: рабочая правда отдельно, а мужицкая отдельно.