Но она их всех не замечает.
И шумят тревожно тополя,
На больших молочно-белых вазах,
От тоски, а может, сквозняка.
Уходить – так нужно сразу,
Расставаться – лишь наверняка!
1995 г.
***
Такой чужой, совсем чужой!
А, впрочем, разве был «моим» ты?
Своей – не нашею – стезёй
Ты шёл к вершинам и олимпам.
Что дал просящей всуе мне?
Твои амбиции, как звёзды,
А у меня – герань в окне,
И винограда зреют гроздья…
Ты всё смеёшься, и летят
В подол мне яблоки с верхушки,
И у взъерошенных котят
Так настороже на макушке
Большие уши, все в росе
Сверкают яблоки-алмазы,
Что впору тут писать эссе,
Но я на кухне жарю зразы.
Ты ешь их с тёплым молоком,
Моей тоски не замечая,
И под высоким потолком
Тихонько тает пар от чая…
1999 г.
Никому не сделавший добра,
Здесь мужчина жил, как будто нищий.
Это было, кажется, вчера –
Бесшабашней, радостней и чище –
Я стучала камешком в стекло,
А потом и по облезлой двери,
И его, наверно, ремесло
Было в том, чтоб открывать и верить.
Только я всё исчезала в дождь,
В ночь, в туман и в чёрные пространства.
Так бывает, когда слишком ждёшь,
Камешком стучит Непостоянство.
2016 г.
1.
Он – нелюбимый,
А ты – недоступный.
Я задохнулась
Любовью преступной.
В руки – синицу,
В дали же таинственной,
Скрылся за синью
Журавль мой единственный…
1997 г.
2.
Не везло – попадались зануды и стервы,
А года всё летели, и вот уже тридцать.
Жизнь трепала нещадно – какие тут нервы?
Но вот так, чтобы взять, да и самоубиться?..
Не сужу. Значит, выбора не было всё же,
И «решила» проблемы тугая петля.
Ах, Фома ты, безверный, Серёжа, Серёжа,
Не забыть мне тебя, дурака-журавля!
2017 г.
***
Одинокий ангел в метро,
Что ты делаешь в этой подземке?
Растекается слёз серебро,
А в пакете – прогорклые семки.
Вновь уходит ненужный состав –
Ты напрасно его ожидаешь.
Может, был он по-своему прав,
Только ты-то за что пропадаешь?
Милый ангел, лети в небеса,
Вам, крылатым, здесь быть неуместно.
Ах, случаются ведь чудеса,
Но не веришь ты в них, если честно…
2017 г.
***
Живи и бойся, и дрожи,
Всем естеством трусливым.
Чем в этой жизни дорожишь,
Пескарь мой молчаливый?
Декабрь дыханьем ледяным
Тебя обжёг когда-то.
Не майся комплексом вины –
Мы все тут виноваты,
На этой маленькой Земле,
Печальные иуды,
Которым холодно во мгле,
Скулящим вечно людям.
Живи и бойся и дрожи,
Мой мальчик сиротливый,
В уютной клетке сладкой лжи
Невольником счастливым.
2018 г.
***
Как поживаешь, братец Волк?
Всё так же в полнолунье воешь?
Такая жизнь, скажи, не шёлк.
Как ни старайся, а не скроешь,
Свою извечную тоску –
Ты с нею – спаянный острожник.
Мой бедный брат, ты рад куску,
Что снисходительный пирожник
Швыряет изредка тебе?
Ошейник – лучшая награда
Для тех, кто жизнь провёл в борьбе,
Но сдался в холод листопада.
За осенью придёт зима,
В пургу на воле, помнишь, трудно,
Когда вползает в душу тьма,
А ты всё воешь, воешь нудно…
2018 г.
***
Смеюсь я сквозь слёзы, играя.
Наверное, был скоморохом
Какой-то мой прадед, чья с краю
Избёнка, покрытая мохом,
Стояла у самого леса,
Сырея от речек весенних.
Он был баламут и повеса,
Смущав односельцев, спасенья
Искавших в горючей отраве,
Да в ладанках, крепко зашитых.
Понятно, что был он не вправе
Учить их, наивно-забитых,
Усвоивших суть «Домостроя»
Да пару псалмов на досуге.
Он был чудаком – не героем –
Во всей их огромной округе
Такого найти остолопа,
Второго – пустая затея.
Он был голодранцем холопом,
И всё-таки чуть Прометеем…
2018 г.
***
Ночь взмахнёт своим синим крылом
И опустится тихо на веки.
Псы провоют тоскливый псалом,
Растревожась на лунные реки.
Ровно в полночь наступит пора –
Выйдут странные белые люди,
Изрыгнёт их из чрева гора,
И главу Берлиоза на блюде
Понесут для причастья гостей –
Скоро служится чёрная месса.
Приглашённые разных мастей:
Упыри, вурдалаки и бесы,
Разгоняя хандру и печаль,
Заскользят в хаотичном броженьи…
Ничего им нисколько не жаль,
Ведь им вечность дана за служенье.
Но лишь только забрезжит рассвет,
Пропоют петухи в одночасье,
Исполняется строгий завет –
Гинут черти, как глупое счастье.
И сокроют наутро в воде
Королевские лилии нимбы,
Чтобы утром на Страшном Суде
Их при свете не было видно…
1991 г.
***
А, хочешь, я стану любить,
Тебя, до боли стыда?
И, может быть, выучусь шить,
В вино превратится вода,
Закружится в августе снег,
И в марте созреет лоза?
Мой самый родной человек,
Ты видишь – бушует гроза?
Ты слышишь – шумит ураган?
