Барабас, бесшумно ступая, крался на звук голосов, расстегнув на всякий случай кобуру и нежно поглаживая рукоять пистолета. В мозгу витали эротические ассоциации с локотком Нинель. Замечтавшись, он наткнулся на небритую личность с заметным сивушным запахом, тащившую охапку зеленых веток. Некурящий мужик – а это, естественно, был он – увидев мента, поднял руки вверх.
«А ну как с дури пальнет», – запугивал себя, на всякий случай преданно пялясь в ментовские зенки.
– Чего несем? – спросил Барабас, с завистью вдохнув ароматный воздух, исходящий от небритого.
– Веники для бани, господин хорунжий! – громко отрапортовал некурящий, глядевший вчера по телику фильм про казаков.
Пропустив «хорунжего» мимо ушей, участковый ломанул на голоса, выхватив по пути табельный Макаров, но, услышав околесицу про веники, самогонщики все поняли правильно и, подсуетившись, моментально скрыли следы преступления. Выскочивший из кустов на поляну Барабас ничего подозрительного не заметил.
Горели два костра, над которыми висели прокопченные чайники, а вокруг них с кружками сидел народ. Правда, один, разметав в стороны руки, валялся на траве.
«А вдруг замочили?» – подошел к жмурику участковый и потряс его за плечо. «Покойник» открыл мутные зенки и чихнул. «Чтоб ты сдох!» – от души пожелал ему Барабас, а вслух спросил:
– Чего развалился, как сапог под кроватью?
– Ше-е-ф-ф! – проникновенно произнес дядька Кузьма. – Фирма веников не вяжет… – с трудом уселся и обнял за плечи соседку в черном.
«Ба-а! Да с ними баба! – поразился участковый, убирая в кобуру пистолет. – Совсем меня запутали, – думал он, – то вяжут веники, то не вяжут?! Чего же они тогда тут тусуются? И вот еще чуды какие-то в коротких штанишках?.. В дупель пропился народ, даже на порядочные брюки денег нет», – строгим оком озирал латиносов в цветастых, но прожженных уже рубахах и шортах.
– Документы имеются, граждане? – строго обратился к ним.
И когда с ответной речью поднялся какой-то опаленный тип без ресниц и бровей, наступил звездный час служебно-розыскной собаки. Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами и вырвав поводок из рук зазевавшегося кинолога, она со счастливо замеревшим сердцем бросилась на врага и сладострастно вцепилась ему в ляжку. Не ожидающий уже от жизни ничего хорошего бригадир меделинского картеля с философским видом молча потерял сознание.
– Фу-у, фу-у, – орал собаке кинолог, пытаясь оторвать ее от жертвы.
Мужики, вспоминая прошлое рандеву, вскочив на ноги, боязливо жались друг к другу.
С помощью Барабаса кинолог оттащил довольную овчарку и привязал ее к дереву.
– Так как насчет документов? – продолжил прерванный разговор участковый, через минуту разглядывая студенческие билеты в трясущихся руках.
– Туристо-о-у-у! – на гватемальском диалекте произнес сторож сельсовета, указывая на латиносов.
– Сам догадался! – блеснул оперативным талантом млад-ший лейтенант Министерства внутренних дел.
– Приехали перенимать опыт! – добавил кудрявый лати-нос, раненный в ногу еще Буратиной.
– Ну что ж, ну что ж! – одобрил Барабас. – Перенимайте… Но чтоб все были здесь и никто никуда не расходился. Будем проводить следственный эксперимент, – отправил кинолога за прокурорским работником и подследственными, а сам пошел к сторожке Мишани Бурундукова, чтоб пригласить на опознание и его.
– Ходють и ходють… ходють и ходють… – возмущалась Кумоха, разглядывая пришедшего.
– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро-о! Тарам-парам, тарам-парам, на то оно и утро-о!.. – бодро про-декламировал домовой Ерошка, взобравшись на шифоньер и наблюдая оттуда, как Мишаня наливает гостю стакан любимого людьми и лешим Лехой напитка.
– Я на службе… – неуверенно произнес гость.
– А я на ком? – чокнулся с ним стаканом Мишаня.
Дятел пробил на разделочной доске тост: «Ну-у, вздрогнем!»
– Ух ты! – занюхал первый стакан табельным оружием Барабас. – Дрессированная птичка…
– Да хочу Дуньке за палку отдать! – кивнул в сторону дятлика Мишаня.
– Да-а-а-а?! – мечтательно произнес Барабас. – Да я бы Нинель, – покумекал он, – служебно-розыскную собаку отдал бы, – сам уже налил второй стакан. – И не уговаривай! Больше не буду! – выдохнул воздух в сторону Кумохи, у которой сразу кругом пошла голова, и опрокинул в себя чудесный напиток.
Дятел пробил на доске: «За дам!» Прапорщик же перевел текст как: «Задом!»
– Тю-ю! Гомик пернатый! – налил себе третий стакан и отправил его в марш-бросок за вторым.
– Вы бы хоть закусили, товарищ прапорщик, – подсунул ему огурец Мишаня.
– После третьей – не закусываю! – налил четвертую порцию и глянул на задумавшегося дятла. – Не успевает за нами… Не стало у личного состава смекалки, – вытянул еще один стакан и занюхал огурцом, чтоб все в организме утрамбовалось.
«Первая – колом, вторая – соколом!» – чуть припозднив-шись, простучал радист.
– Ага! А третья – дятлом!.. – харкнул в его сторону прапорщик-лейтенант.
– Ты смотри, бескультурье… в птичку плюет, – осудила поведение гостя Кумоха. – Не-е-т! Добби так бы не поступил, – тоже взобралась на шифоньер.
Обидевшийся дятел сел рядом с ними.
