Творческая биография Владимира Рецептера много лет была связана с петербургским БДТ и его создателем Г.А. Товстоноговым. Это книга о театре и об актерах, чьи имена вызывают и восхищение, и живейший интерес.В книгу вошли все жанры прозы Владимира Рецептера — роман «Жизнь и приключения артистов БДТ», повесть «Булгаковиада» и рассказ «У меня в ушах бананы…».
Автор уже признавался читателю в том, что прощание его с театром, где, как солдат царской армии, он прослужил четверть века, явно затянулось, а проза по этому поводу — «Прощай, БДТ!», «Ностальгия по Японии», «Жизнь и приключения артистов БДТ», «Записки театрального отщепенца», «Булгаковиада» и др. — стала складываться в некое единство, ищущее своего названия.
Вдобавок, почти два десятка лет управляя делами Пушкинского театрального центра в Санкт-Петербурге, расположенного через дюжину домов от БДТ по той же стороне Фонтанки, автор продолжает чувствовать неизбежную близость к своему театральному двойнику…
И тут, как название книги, сама собою подворачивается строка из старинной песенки о чижике:
Дорогой N!
В этой книге ты встретишь фотографии людей, ставших прообразами моих героев.
Я не искал им других имен, заставляя мучиться догадками,
Стало быть, между актерами, которых знал ты, и героями, которые вышли у меня, легко обнаружить опасное сходство…
И все-таки, все же…
Прошу тебя, как умницу и друга,
Однажды Григорий Гай, прослушав стихи о себе, на вопрос, могу ли я их печатать, ответил:
— Конечно… Ведь это уже не совсем я, а твой литературный герой…
Поставь фотографию рядом с чьим-то холстом, и ты поймешь, о чем я прошу тебя…
Понимаешь, век переменился, и недалек час, когда… Как это у Чехова?..
Уже сегодня мои студенты не застают на сцене многих из нас, а те, кого можно увидеть, стали совсем другими.
И если я, несмотря ни на что, пытаюсь вернуть всех своих прежними и живыми, то лишь потому, что сдуру все еще верю… Во что?.. Только не смейся… Я верю, что мои картинки на легком бумажном холсте хоть ненадолго продлят наш краткий, мотыльковый актерский век…
До встречи, дорогой N!.. Желаю тебе радости и надежды.
Ностальгия по Японии возникла разом у всех, как только стало известно, что вопрос о гастролях практически решен. И пока в главном кабинете обсуждалось, какие именно спектакли должны произвести наилучшее впечатление на японцев, за кулисами возникла особая атмосфера ожидания, тревог и надежд.
Разумеется, были в театре корифеи, которые знали, что поедут при всех обстоятельствах; их заботили вопросы личной подготовки. Были такие, кому поездка наверняка не маячила; в их скорбные души я боюсь заглядывать. Типовое волнение охватило «средний класс», тех, чье свидание с видом на Фудзияму зависело от самого простого: занятости в спектакле, который поедет. Таких было много, и к ним принадлежал я. На Хонсю и Хоккайдо, а тем более на Сикоку и Кюсю попасть очень хотелось.
В один из определяющих дней у доски с расписанием спектаклей я встретил артиста Михаила Данилова.
— Привет, Миша! — бодро сказал я.
— Привет, Володя! — весело откликнулся он.
Миша — один из счастливчиков: что-что, а уж «История лошади» не может не поехать, и сведений у Данилова больше, чем у меня.
— Ну как, учишь японский? — Это моя завистливая шутка, которую Миша должен подхватить.
— Учу, конечно. Но есть трудности…
— Какие же именно? — теперь подыгрываю я.
— Слишком много иероглифов!..
— Что делать, Миша, надо напрячься, речь идет о взаимовлиянии древнейших культур, — сочувствую я.
— А пропаганда метода Станиславского?! — развивает мысль мой славный коллега.
Данилов — интеллигент. Он влюблен в Гоголя и держит в уме целые страницы «Мертвых душ». Из горячительных напитков, завязав однажды и навсегда, пьет только крепчайшие чаи и кофе. Курит не только сигареты, но и трубки и сам режет их из вишневых корней. Миша невысок, плотен и во все времена года, даже в жару, носит беспримерной прочности ботинки на толстой подошве. Важно сказать, что Данилов — отменный фотограф, и у меня создалось впечатление, возможно ошибочное, что из каждой зарубежной поездки он привозит если не фотокамеры, то объективы, фильтры, футляры, штативы, увеличители, бинокли и сотни репортажных снимков, на которых мы выглядим такими, как есть, а не такими, какими хотим казаться.
