В коридорах и кабинетах резиденции тем временем тоже было оживленно. Бригада медиков готовилась принимать пострадавшего, рыцари низших и средних ступеней хлопотали с приготовлениями к совещанию, суетились и бегали даже представители высшей когорты. Прибыли из полицейского управления следователи. Сидя, кто на подоконниках, кто на диванах в комнатах отдыха, они составляли какие-то списки, готовили протоколы, звонили и тихо перешептывались. На втором этаже, в просторном розовом холле перед главным залом, собрались заспанные и взъерошенные представители партии независимости и ожесточенно спорили о причинах столь экстренного вызова. В противоположном углу, в форменном костюме из алого двубортного сюртука, черных брюк и голубой сорочки, особняком сидел молодой Страж-смотритель. Взбудораженные партийцы то и дело поглядывали на спокойного соглядатая, чье присутствие означало высочайшую степень серьезности.
Двери открылись и заместитель Первого Рыцаря Нежи пригласил участников войти. Он был бледен и по стариковски сутулился. За столом сидели трое рыцарей высшей когорты, самые почтенные и приближенные из всех. В огромном зале, вмещающим больше ста человек, явно не хватало света. Из десятка хрустальных люстр горели только две. Пространство было наполнено густыми тенями и посетители, войдя сюда, перешли на шопот, а затем и вовсе смолкли, подчиняясь тягостной и мрачной атмосфере.
Трое старцев сидели не шелохнувшись. Их угрюмые лица, исчерченные глубокими бороздами морщин, походили на потрескавшиеся от времени каменные маски.
Первыми расселись члены партии Независимости, затем свое место занял Страж и последним, убедившись, что все устроились, сел во главу стола Нежи. Партийцы переглянулись. Заместитель занял место Первого, который так и не появился.
– Сегодня, – начал Нежи без предисловий, – тридцать четвертого числа второй декады года две тясячи двести восьмидесятого, был предательски убит Первый Рыцарь Ордена, почтенный Джон Твиглроут. Почтим его память вставанием.
По залу разнесся вздох. Кто-то, не выдержав, громко ахнул.
– Мы собрались здесь, потому что такова была последняя воля умирающего, – продолжил Нежи, когда минута молчания закончилась. – Он хотел поделиться радостными новостями. Переговоры с оккупантами прошли успешно. У нас получилось отстоять право принцессы Сильвии свободно жить на родной планете, а также удалось отразить попытки Тоуха увеличить и без того непосильное налоговое бремя.
Члены партии Независимости почтительно закивали, но по тому, как бегло они переглядываются, как поднимают многозначительно брови, было видно, что в свете ошеломительной новости о Первом, результаты переговоров – последнее, что их беспокоит. Теперь, после его гибели, все должно поменяться и каждый думал, как лучше этим воспользоваться.
– Страж второй ступени, достопочтенный Рамон, целиком и полностью поддержал нашу позицию относительно Сильвии, – продолжал Нежи, продолжая следить сразу за всеми. – Принцесса – последнее и самое ценное достояние нашего великого прошлого, тысячелетней истории правления Императорской семьи. Выдать ее на суд Тоуха – значит растоптать, унизить нас окончательно, лишить надежды и вогнать во мрак.
Страж-смотритель поднял руку, прося слова. Нежи сделал вид, что не заметил. Он торжественно вскинул голову и закрыл глаза.
– Последняя воля отца нашего Ордена, чтимого во всей галактике Первого Рыцаря Твиглроута – сказать вам, дорогие собратья, что свобода принцессы Сильвии осталась за ней неотъемлемым правом. Знаете, я держал его руку в своих руках до самого последнего вздоха, и я говорю вам – это были его последние слова. Давайте порадуемся победе великого Рыцаря и всего нашего народа, хотя я понимаю, как трудно это сделать, учитывая скорбь сегодняшней ночи.
Сидящие за столом снова многозначительно закивали. На этот раз, кивнул даже Страж.
– Вы что-то хотели сказать, Гунчий? – обратился к нему Нежи. – Вы, кажется, поднимали руку. Извините меня, просто… такое горе.
Страж поднялся с места и откашлялся. Выдержка, под цепким взглядом Нежи и еще трех рыцарей, начинала его подводить.
– Сегодня, то есть вчера поздним вечером, я получил указания из главной канцелярии, – начал он. – Некоторые пункты эээ… встречи… то есть переговоров. Да, некоторые пункты проведенных Рыцарем Твиглроутом переговоров, возможно, будут пересмотрены.
– Что ж, – сказал Нежи и неуверенно посмотрел на рыцарей, словно ища поддержки. – Момент не слишком подходящий, но вам, наверное, виднее. Мы не привыкли противиться слову Стражей. Что именно вы хотели оспорить, Гунчий?
Страж еще раз откашлялся, обвел взглядом присутствующих. Старцы смотрели тяжело. Эти крепкие тренированные воины за несколько часов постарели лет на десять. За жизнь им пришлось услышать множество плохих новостей, но сегодняшняя ночь могла стать одной из худших.
– Не то, чтобы я этого хотел, просто…, – сказал он. – Момент, действительно, неподходящий. Впрочем…
– Продолжайте, Гунчий, – подбодрил его Нежи.
