Узкие цепочки людей потянулись по горным склонам.
Прошло, наверное, около часа, пока Мусат обнаружил круглое отверстие пещеры. Через несколько минут костылёвцы уже стояли у того камня, где час назад разыгралась трагедия.
Они увидели следы сапог, смятые вырванные кусты.
Мусат, волнуясь, сказал:
— Геннадий нашёл его в пещере, завязалась рукопашная, и они, наверное, скатились туда.
Вдруг из пещеры раздался короткий отрывистый лай. Сразу вспыхнули четыре карманных фонаря, и все четверо кинулись в пещеру. Неровные дрожащие блики фонарей обшарили стены и упёрлись в одну точку в самом крайнем углу.
Розка не дала диверсанту подняться до прихода пограничников.
Пограничники увидели человека, лежавшего навзничь на земле, и Розку, свирепую, с окровавленной мордой, которой она во время короткой борьбы ударилась о камни.
Диверсант застонал, попытался приподнять голову, но тут же Розка, злобно рыча, повернула к нему разинутую пасть. Он сразу притих.
Пятый фонарь мелькнул у входа, и голос начальника заставы сказал:
— Ко мне, Розка, ко мне!
Розка любила начальника заставы, слушалась его всегда, но на этот раз не пошла на его зов. Она лишь вильнула пушистым хвостом и снова нетерпеливо залаяла.
— Геннадия зовёт, — тихо сказал Мусат, и все замолчали.
На Розку надели намордник и с трудом оторвали её лапы от тела нарушителя. Его почти на руках вынесли из пещеры.
Преступник молчал, не глядя ни на кого, тяжело дышал; в его чёрных волосах белела седая прядь. Полтора часа, проведённых в пещере с Розкой, оставили неизгладимый след…
А Розка кинулась к краю ущелья и начала отрывисто лаять.
Она бросалась к начальнику заставы, к бойцам, хватала их за рукава, тянула вниз.
— Геннадий там, — быстро сказал начальник заставы. — Организуем поиски.
Когда вниз на верёвочных лестницах начали опускаться бойцы, Розка первая поползла вперёд. Прижимаясь всем телом к камням, она сползала вниз по круче.
Скоро она пропала из глаз людей, толпившихся наверху, и вот откуда-то снизу раздался её неистовый лай.
Вслушиваясь в него, начальник заставы сказал уверенно:
— Жив! Так не лают по мёртвому.
Через некоторое время Геннадия на руках вынесли на дорогу.
Он был ещё без сознания, но дышал ровно и глубоко. Его осторожно понесли к заставе.
Розка бежала рядом с носилками и время от времени прижимала холодный влажный нос к неподвижной руке своего хозяина. Это она нашла его на дне ущелья. Это она его спасла.
Любимым занятием Яшки было расплетать сетку вольеры. Своими ловкими пальцами он проворно отгибал железную проволоку, проделывал дыру в сетке и, изогнувшись всем телом, выскакивал в сад.
Ему не удавалось уходить далеко. Обычно сотрудники питомника сразу находили обезьяну где-нибудь на высоком дереве или просто на дорожке и ласково подзывали. Яшка сначала останавливался в нерешительности: подойти поближе или нет? Но в руках у людей были такие заманчивые вещи — ярко-красная сочная морковка, большое розовое яблоко, вкусная конфета, — и Яшка не выдерживал. Он медленно, с независимым видом подходил, протягивал руку и торопливо брал предложенное лакомство. Люди терпеливо ждали, пока Яшка с аппетитом съест морковку или конфету, потом брали его за руку и вели обратно в вольеру, Тем временем кто-нибудь из рабочих уже исправлял расплетённую Яшкой сетчатую стену.
Яшка привык к людям, любил находиться в их обществе. Его часто приводили в лабораторию, в клинику, Там проделывали нередко не совсем приятные вещи. Например, туго стягивали руку полоской тёмной материи, и несколько секунд Яшка должен был лежать неподвижно, пока люди что-то записывали. Он ведь не знал, что ему измеряют кровяное давление, и очень не любил лежать неподвижно, распростёртый на особом креслице. Иногда ему клали под мышку какие-то стеклянные палочки и строго следили, чтобы он не разбил их. Всё это было неприятно и скучно. Но зато какие вкусные вещи он получал потом!
Он возвращался из клиники, пряча лакомства за щекой, в особом мешочке, который есть во рту у многих обезьян и служит им маленькой кладовой.
Больше всего нравились Яшке пробирки, колбы, всякие баночки, которых в лаборатории было множество. Ему так хотелось поиграть с ними, но служитель почему-то торопился отнять из его цепких пальцев всякие стеклянные предметы, и Яшка, уходя, с жадностью косился на все эти недоступные ему богатства.
Но настал день, в который Яшка осуществил своё горячее желание. Солнце уже падало в море, окрашивая небо в розовый цвет, когда Яшка закончил проделывать дыру в сетке. Он не воспользовался свободой сразу, как обычно. Наверно, он понимал, что в эти сумеречные часы по питомнику ходят ещё научные сотрудники. Он подождал, пока всё стихнет, станет темно, и только тогда осторожно спрыгнул на дорожку. От удовольствия он даже открыл зубастую пасть. Всё тихо, никого нет, и можно вволю побегать. Крадущимся шагом он двинулся вперёд.
