Чувалы залетали внутрь с поразительной быстротой. Раскрасневшиеся и блестящие от пота мужики привычно делали свою работу. Мешки передавались из рук в руки по цепочке. Самым же трудоемким участком было – укладывать и забивать их в купе. 25 штук на каждое – вот обыкновенная норма наших челноков. Для достижения столь нелегкой цели необходимо не только с профессиональной точностью рассчитать куда, что и в какой последовательности запихнуть, но и открутить все полки от стенок. Руками, ногами, всеми сухожилиями работал Петр сотоварищи под потолками своих купе. Расписанные цветными клеймами мешки утрамбовывались согласно выверенной схеме. Капрон мерно скрипел под натиском. С разных сторон раздавались кряхтение и окрики. Казалось все шло своим чередом, как вдруг, откуда-то слева, до ушей Петра донесся грохот падающего тела. Матерщина. Снова падение. Выясняется: Леха Алексеев, тихоня на трезвую голову, сейчас, в нажратом состоянии, мешаясь в проходе и хватаясь за все что, не попадя, создавал тем самым непреодолимую пробку. Пить он, как показала жизнь, не умел абсолютно. Обычно забитый, по пьянке он перевоплощался. Хамил направо и налево, матерился, всячески выпячивал себя, вещал как он богат и потому по праву ему любую бабу отыметь легко. И в этот раз, он принялся за старое. Пытаясь обозначить себя, он вклинился в гущу событий, а так, как ничего не соображал, просто, перегородив проход, застопорил работу. Его побагровевшее лицо с отупевшим блуждающим взглядом, при этом, выражало деловитую озабоченность. Дядю Гену, энергично пропихивающего чувалы вперед, такое поведение Лехи довело до точки. Предчувствуя бесполезность многословных уговоров, он, недолго думая, засадил буяну в челюсть. Кубарем покатился дебошир по коридору. Там, зацепившись за дверную ручку купе, он резко поднялся и злобно прорычал:
– Ну, хрыч, я тебе сейчас отдам!
Он принял самый воинственный облик и уже готов был броситься на мирного в обычной жизни дядю Гену. Но не успел. Чьи-то крепкие руки подхватили его и словно мешок с нечистотами вышвырнули из вагона на свежий воздух. То были Петр и лысый Толик Пивоваров. Отвратная личность, однако, не унялась. Возмущенный вопиющей несправедливостью он принялся истошно орать, что есть мочи, напрягая синеющую на шее вену:
– Он мне в харю тычет! Он мне в харю тычет!
Вскоре, как бы там ни было, он заметил, что на его стороне нет никого. Леха беспомощно пошмыгал носом и утихомирился.
Горе-пассажир – буркнул Петр себе под нос.
Наконец все было готово. Последние чувалы закинуты и встали прямо в проходе, вдоль окон. Купе забиты настолько плотно, что спать челнокам придется прижавшись друг к дружке, в длинных мешочных норах, не имея возможности встать во весь рост. Поезд, тем временем тронулся и теперь можно с легким сердцем отдохнуть, вытереть пот с лиц и тел, и расположившись в новоиспеченных берлогах, перекусить и поговорить на отвлеченные темы.
Петр очутился в купе с Сашей и с двумя ребятами-студентами. Они тоже везли кожу поэтому также не имели большого количества чувалов. На этой почве компания и объединилась. Под убаюкивающий стук колес набирающего скорость состава, Саша покинул купе и куда-то исчез. Петр, оценив ситуацию, предложил соседям слегка подкрепиться и выпить. Благо – запасов хватало.
– Все хорошо, но нет в нашем тесном мужском коллективе девчонок стоящих, – бросил реплику Петр.
– Что нет? Вон иди, в других купе полно их. Чувалами, правда, придавлены. Ты только скажи, что нуждаешься в их обществе – сразу прибегут. Им ведь, там, даже толком и лечь негде, – весело вставил студент-блондин.
– А то, и чувалов своих принесут к нам, – подхватил студент-шатен.
– Это вы верно подметили. Но они мне и не нравятся. Если б понравились, согласился бы не разогнувшись ехать, придавленным ею и ее чувалами.
– Это уже без нас, – отозвался блондин. Мне этого добра не надо, а Денис, он кивнул в сторону приятеля, вообще – Ромео. Занят, своей любовью.
– Серьезно? А мне показалось, что он уже вышел из столь нежного возраста. Денис,
колись! Почему тебя Слава так обозвал?
Немного смутившись, тот, кого назвали Денисом, ответил:
– Ну, Ромео не Ромео, а то что не смогу не думать о девчонке своей и часу, это как пить дать. Наваждение какое-то. И пусть Славка подкалывает – мне все равно. – С этими словами шатен, гордо тряхнув шевелюрой, хлопнул рюмку водки.
– Давайте, ребята, присоединяйтесь.
Петр и Слава пригубили по маленькой. Дениса не надо было уговаривать продолжить тему. Он отрешенно смотрел в окно, с грустной мечтательностью погрузился в раздумья и говорил уже как будто сам с собой:
– Нет, ну кто я такой? Студент занюханого техвуза, да и то в академке… Езжу наполовину в долг… Ничего особенного. Пустое место, можно сказать. Она…. Она – красавица, дочка профессора, МГУ закончила. С дядей со своим, на двоих, магазин в центре имеет. Какие мужики к ней приходят! Стоят, а у самих слюни текут. Не мне чета. А она им – ноль внимания, фунт презрения. Сам видел. И не поверите… И сам-то не верю – говорит, что кроме меня, ей никто и не нужен.
