Благородные и свободные они!, – возмущался он про себя. Честные, даже. Оправдать себя мастера. Сделать что бы то ни было им не под силу, и тех, кто в состоянии создавать вокруг себя благополучие, они простить не могут. Не жадные… ха-ха-ха. Они первые из-за денег на убийство пойдут, если, конечно, будут знать, что все замазано. Бравада пустая. Что они кроме горя приносят людям? Свою жизнь на уличную свалку бросили и убеждают себя и других, что она и есть лучший выход и стоящее дело А кто имеет что-нибудь против, – или козлы или лохи наивные. Забавно даже, как самые жалкие, ничтожные и отвратительные персоны могут придать себе значения.. С другой стороны, было бы несправедливо не заметить, что в уголовном мире имеются и те, кто не дрожит за свою шкуру и может спокойно и с достоинством перенести тяготы, которые у другого вызовут панику. Но что это на самом деле? Ради чего? Чтоб, продемонстрировав силовое превосходство, захватить власть и имущество. Презирая человечество и все человеческое, самому стать хищником? И говорят, что они – и есть люди. Зверье! Говорят, что барыги жадны, как будто сами не готовы сожрать любого, кто поместится в их пасть. Кодекс чести. Весь их кодекс чести – правила, которые успокаивают их совесть, и не более. А сам этот Игорь не жаден и не завистлив?… Не знаю, но похоже, он и впрямь, не таков… И к сожалению, очень много правды об обывателях в его словах.
Подлость пронзает все слои общества и, возможно, более других те, что посвятили себя коммерции в том или ином виде. Но ведь вся его речь о том, что не может быть ничего честного и доброго в обычной человеческой жизни. Навряд ли, он до конца верит в то, что говорит. Довлатов то ему нравится. Значит и что-то нормальное ему не чуждо. Наверное, просто, легче оправдать себя через пороки других. Объявить обывателя своим идейным врагом. Врагом каждого свободного мужчины, честного и бескомпромиссного. Честного?.. Почему бы и нет если его понятия о чести выгодны его хищному нутру и, в сущности, ничем его не связывают. Может быть, честь и вовсе не должна связывать. Это лишь иерархия приоритетов. У него она отлична от той, к которой привыкли мы. Что ж…Его честь позволяет ему пожирать слабых и опасаться сильных. И опасение это не расценивается как трусость, но как уважение. Однако, как только он станет уверен, что и сильного сможет слопать без последствий – съел бы за милую душу. Уважение к нему испарится, а собственный авторитет повысится.
Петр с отвращением вспомнил облик нового знакомого. Шрам уродующий и без того некрасивое молочно-белое лицо. Короткий нос между тупыми и одновременно хитроватыми глазами. Закончит жизнь где-нибудь на нарах или в канаве – подумал он. Может быть, так и будет. И ведь подобная публика заполонила сейчас всю страну, диктует свою волю, распространяет свои нравы и ценности.
