Я медленно разворачиваюсь, словно пытаюсь подобрать самое точное движение, чтобы выразить свое разочарование. Медленные шаги в противоположную сторону кажутся почти театральными; у меня появляется ощущение, что ее шахматная фигурка вот-вот покачнется и упадет с доски.
– А я думала, что ты захочешь поменяться со мной местами и провести великолепные ночи с мистером Каттанео, но ладно…
Три… два… один…
И я снова довольно улыбаюсь, а потом, прочистив горло, превращаю выражение своего лица в камень.
– Стой…те, стойте!
Она подходит ко мне, и в этот момент я вижу в ее глазах ответ на все свои вопросы, которые вкрадывались в мою голову еще с того дня, как я только увидела ее: она действительно увлечена им. Черт возьми, да он ей нравится!
Я ощущаю, как внутри разливается чувство гадости от того, что отдаю свой «лакомый кусочек» ей, но пойманная в паутину здравого смысла, осознаю, что лучше отделаться этим «кусочком», чем потом сгореть заживо от чувств к нему же. Мне, в отличие от феникса, не дана возможность возрождаться из пепла снова и снова.
– Да-да, Милли, – отбросив свои мысли подальше, я внимательно слушаю ее.
– Хорошо, я поменяюсь с вами комнатами. Только… мне нужно предупредить Камиллу, – в ее голосе по-прежнему слышится некий трепет.
– Я могу предупредить ее, – предлагаю я, чувствуя легкое облегчение.
– Нет, она может слишком резко отреагировать, узнав, что я буду спать с мистером Каттанео…
– Если ты используешь такую формулировку, то она точно отреагирует резко.
– Я имела в виду, спать в одной комнате, – ее попытка разъяснить вызывает у меня дрожащую улыбку.
– Я поняла, не нервничай ты так. Так что, когда переезжаешь?
– Дайте мне час, – говорит она, посмотрев на свою толстовку.
– Хорошо. – С чувством удовлетворения от удачного завершения нашей «сделки», я разворачиваюсь и с легким шагом направляюсь на улицу.
Спустившись по ступенькам вниз, я ощущаю, как каждый шаг приближает меня к моей тихой гавани. Снимаю кроссовки и аккуратно оставляю их на террасе, направляясь к океану.
Встречаясь с теплым песком, я словно вступаю на мягкий ковер, который пробирается сквозь пальцы ног, даруя неописуемое ощущение легкости и покоя.
Я обожаю океан. Каждую его волну, каждый вдох соленого бриза, каждый дюйм набережной, который олицетворяет для меня все удовольствие земли и воды.
Приближаясь к береговой линии, мое внимание привлекают моторные лодки и гидроциклы, послушно качающиеся на волнах. Они кажутся мне живыми существами, готовыми скользить по поверхности воды в стремительном танце.
В голове возникает образ как я мчусь на одном из этих гидроциклов в безбрежные просторы океана, избавляясь от лишних мыслей, планов, желаний, – от всего. И понимаю, что сейчас не время думать, время действовать.
С этими мыслями, полная решительности, я направляюсь к компании парней около водного транспорта.
– Привет! Скажите, могу ли я прокатиться на гидроцикле? – спрашиваю с легкой ноткой озорства в голосе.
– Принцесса, тебе хоть на моем члене можно, – подмигнув мне, говорит один из них с ухмылкой, брызжущей самоуверенностью.
Только я собираюсь открыть рот, чтобы выпалить какой-нибудь едкий ответ в его сторону, от которого он больше не сможет разговаривать, до моих ушей доносится резкий голос, прорезывающий пространство, как грозовой разряд:
– А может ты сам на нем прокатишься? Уверен, ты справишься, судя по твоей самоуверенности. – Его слова заставляют мое сознание отшатнуться в сторону и выпустить на первый план состояние «я тебя хочу».
– Оу, простите, я не знал, что вы вместе, – произносит парень, поднимая руки в примирительном жесте.
– Мы не вместе, – резко обрываю его ошибку в отношении нас.
– Ангел, давно ты начала оправдываться перед людьми? – спрашивает Хантер, подходя ближе ко мне, проникая в мое личное пространство.
На нем только черные пляжные шорты, под которыми, возможно, больше ничего нет. И нет, я не хочу проверять свои догадки, потому что если сейчас опущу свой взгляд ниже, то не смогу оторваться от разглядывания его тела.
Да кто вообще станет слушать мой внутренний голос, когда передо мной стоит мускулистый бог с восхитительным телом? Конечно, никто.
